Книга Мама для двойняшек. (не)случайная ошибка, страница 21 – Оксана Барских, Кира Вербицкая

Я не хотела показывать слабость, но скандал набирает обороты, обстановка накаляется, и я не выдерживаю, всхлипываю.

— Я мать, но даже не знаю, как зовут мою вторую крошку, о которой узнала только вчера. Ни разу ее не видела! Как она там, не плохо ли ей, не обижают ли ее ваши няньки бесчувственные, не обделяют ли лаской! Ничего не знаю! А вам лишь бы ценник на человека навешать и растоптать его, чтобы не мешался под ногами! – кричу я и бью себя по груди в области сердца. Перед глазами туман из слез, но мне уже всё равно, какой я выгляжу в чужих глазах.

Мое сердце разрывается от боли и тоски, что я ничего не могу сейчас сделать.

Истерика накрывает неожиданно и быстро. Губы дрожат, а слез становится всё больше. Спешу их вытереть, пока не расклеилась окончательно.

Хватаю в руки сумку и хочу уже выскочить из конференц-зала, не собираясь больше унижаться перед этим холодным равнодушным бизнесменом, как он вдруг всех выгоняет, явно не желая меня отпускать.

Может, для того, чтобы поговорить наедине и сломать меня, как он это явно умеет, раз уже сумел подняться так высоко в мире жестокого бизнеса среди акул и других хищников.

— Все вон пошли. Быстро! – рявкает он, когда юристы мешкают.

Я же пользуюсь этой заминкой и стараюсь привести растрепанные чувства в порядок, чтобы быть готовой отразить любой его словесный удар. Вот только ему удается меня удивить. И если ему кажется, что неприятно, то я наоборот чувствую, как в моей душе разгорается надежда.

— Говоришь, ты такая любящая мать? Страдаешь от того, что отняли у тебя второго ребенка? – как мне кажется, издевательски произносит он, но мне становится всё равно на его отвратительный характер, когда я слышу имя своей дочери. – Неужели так горишь желанием увидеть мою Карину? Неужели думаешь, что сможешь обмануть меня и изобразить любовь к моему ребенку, когда даже ее родная мать отказалась от нее и сбежала?!

Вот она. Та самая рана, в которой застряла заноза, усугубляющая его и без того тяжелый характер.

— Я родная мать Карины! Я! – кричу я, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы.

— Не нужно этих пустых слов, – хмыкает холодно Юдин и упирается кулаками в стол. – Ты делом докажи, что не врешь. Ну же! Хватит смелости поехать ко мне и встретиться лицом к лицу с той, кого бросила за жалкие бумажки, а теперь нагло делаешь вид, что ни причем?

Сердце тут же отзывается на имя моей второй крошки. Сжимается так сильно, что дышать становится невозможно и во рту пересыхает, не давая сказать хоть что-нибудь.

Карина…

Мою вторую дочь зовут Карина!

— Я за своим ребенком хоть на край света сорвусь, – наплевав на то, как дерет сухое горло, отвечаю уверенно и прожигаю взглядом Юдина, словно пытаюсь его испепелить. Но молчу, надеясь, что его возмущения правдивы, и он не заберет свои слова, а даст мне увидеть дочь, с которой нас разлучили. Жестоко. Безжалостно. Ради денег.

На удивление, Юдин сначала молчит. Выпрямляется, а затем ухмыляется, словно заранее раскусил меня.

— Учти, Валерия Дмитриевна, – прищуривается он и произносит жестко. – Я на раз-два раскусываю лжецов и жуликов. Даже не пытайся изображать ту, кого из себя не представляешь. Пожалеешь.

Он говорит со мной с такой неприязнью в глазах, что я сжимаю кулаки и моментально забываю о вежливой манере разговора. Раз он со мной на ты, то и я с ним церемониться не буду.