Книга Его другая семья, страница 22 – Полина Рей

— Она в дородовом. Твой муж рядом с нею. Они уже почти не скрываются, Карина, – пожал он плечами. – И у нас с тобой задача немного усложняется – нужно успеть отдать тебе всё до того, как Эмма родит. Иначе ребёнка запишут на меня и я погрязну в судах, чтобы доказать, что он не мой.

Он немного поковырялся в том, что поставил перед Давидом официант, после чего отодвинул от себя блюдо. Мне тоже совершенно не хотелось есть. Я плохо представляла, что хоть кусочек могу проглотить, если даже заставлю себя положить его в рот.

— Завтра начинаем действовать, Карина, – уверенно сказал Асатиани, на что я не менее уверенно кивнула.

Утром, когда я собиралась на работу, домой вернулся Тим. Он просто зашёл в квартиру и, просто поздоровавшись со мной, устроился на кухне. На мой вопросительный взгляд сказал скупо и сухо:

— Садись, есть разговор.

Опасаясь, что он может поведать мне про Эмму, потому что я пока не знала, как стоит реагировать на признание, если оно вдруг состоится, я присела напротив.

Нас уже ничего не держало вместе, и сейчас Соловков даже притворяться не собирался, что у нас всё плохо настолько, что браку конец.

— Карина, я много думал над тем, что у нас с тобой произошло, – начал он издалека. – И мне категорически не нравится, куда свернула наша семейная жизнь.

Я слушала со всем вниманием и тщанием, на которые была способна. Пусть говорит, что у него на душе, ну или где там еще. Я с интересом окунусь в хитросплетение Тимофеевских мыслей.

— Мы стали далёкими людьми, Карина. И я считаю, что нам нужно что-то с этим делать. Поэтому предлагаю разъехаться и пожить врозь.

Соловков произнёс это уверенно и чётко. Было понятно, что муж готовился к разговору. Где он был всё то время, что отсутствовал дома? Рядом со своей драгоценной Эммой, беременность которой сохраняли, чтобы их с Тимми ребёнок не родился раньше времени?

— То украшение, которое ты нашла… оно действительно было не для тебя. Поэтому прошу его мне вернуть, а потом подумаем о том, как нам провести ближайшие месяц-полтора. Где буду жить я, где ты. И к каким выводам мы в итоге должны будем прийти.

Злость на мужа от того, что он говорил со мной спокойным тоном, словно с несмышлёным ребёнком, которому раздельно и тихо указывают, где он оплошал, запылала у меня в душе. И я, решив, что сейчас не стану играть никаких театральных постановок, ответила, почти не соврав:

— Я сдала украшение обратно в ювелирку, Тим. И раздала эти деньги людям, у которых брала в долг на ЭКО. Так что придётся покупать подарок любовнице ещё раз. Или кому ты там так расщедрился на презент?

Соловков сначала побелел до пепельного оттенка, а потом глаза его недобро сверкнули. Показалось, что еще секунда, и Тимофей протянет руку, чтобы сжать моё горло пальцами. Но он всё же сдержался и надтреснуто рассмеялся.

— Любовнице? Господи, Карина, какие глупости! Если у нас всё плохо в браке, это вовсе не значит, что я завёл другую!

Покачав головой, Тим прикрыл глаза и устало сжал переносицу пальцами. Понятное дело, признаний я и не ждала. Если ему нужно продержаться до момента, когда Асатиани отойдёт в мир иной, последнее, что станет делать Соловков – рассказывать про свою шлюху-Эмму.

— Хорошо, – ответила я. – Кому бы украшение ни предназначалось, я его уже сдала обратно. А насчёт переезда идея здравая. Раз уж мы далеки с тобой, то, наверное, нам вообще есть смысл развестись.