Книга Любовь на грани смерти, страница 156 – Юлия Гойгель

Затолкав меня в самый угол, старик на всё том же плохом русском, рассказывает о себе. Как я и предполагала, он воевал с СССР на стороне повстанцев. В той войне были убиты два его сына, а дочь погибла во время бомбёжки. Ещё двое младших сыновей погибли лет десять назад также в вооружённом конфликте. Никто из них женат не был. Оставалась ещё одна дочь. Самая младшая. Год назад она должна была выйти замуж за мужчину втрое старше её. Но сбежала с парнем из соседней деревни.

Беглецов так и не нашли. А сторона, вырастившая такого недостойного сына, в качестве платы за нанесённый ущерб, так как дочь увели бесплатно, отдала им в рабство одну из своих дочерей.

Вскоре в хижину проскальзывает та самая девочка. Её зовут Дарья. И она немного говорит по-русски. Объясняет это тем, что языку её научил старший брат Хадис. Девочке не больше семи. Своего точного возраста она не знает, так как не умеет считать. Её мать была русской. После смерти первой жены, отец ездил на работу в Россию и привёз оттуда вторую супругу. Но несколько лет назад та тоже умерла. Насколько я поняла, у женщины случилось воспаление лёгких, а о медицинской помощи здесь можно только мечтать.

Отец женился в третий раз и теперь у него два погодка сына. Когда самый старший сбежал с девушкой, никем, кроме Дарьи, больше пожертвовать не нашли.

Так как уже достаточно холодно, в обязанности девочки входит собирать сухой верблюжий или коровий навоз, кизяк, чтобы им топить очаг и варить хоть какую-то похлёбку. Хлеб в этой семье не пекут. Не из чего. Его иногда приносят более зажиточные соплеменники. На ужин кто-то из соседей приносит объедки, что и составляет пищу стариков. Немного дают девочке, мне не предлагают. Всё равно скоро умирать, зачем на меня еду переводить?

Следующие два дня меня пинают из угла в угол. Не кормят, но разрешают попить. Пить я очень хочу, но кипячённую воду на меня тратить расточительно. Ничего не остаётся, как пить сырую. Через несколько часов у меня начинается сильное расстройство желудка. Вполне ожидаемо.

Какая-то соседская женщина, сжалившись, приносит мне непонятный отвар. Я его пью просто потому, что он кипячён. Вытолкав меня на задний двор, на некоторое время обо мне забывают. Я очень замёрзла, но это радует. Умру от переохлаждения не дожив до дня казни.

Вечером к Дарье тайком приходит её брат. Ему чуть больше десяти, и мальчик говорит по-русски пусть и не очень хорошо, но значительно лучше своей сестры. Хадис, так зовут мальчика, говорит, что слышал обо мне, хотя всем в селении приказано молчать.

— Тот мужчина, из-за которого вы здесь, стал бы вас забирать обратно? — неожиданно спрашивает мальчик.

— Он думает, что я в другом месте, — грустно отвечаю ребёнку. Хотя мальчик мыслит не как ребёнок. Здесь дети взрослеют очень рано.

— До Джелалабада всего сто километров. Если я его найду и расскажу о вас, вы заберёте с собой мою сестру? За деньги старики её отпустят.

— Конечно, заберу, — обещаю я. — Пока ты проделаешь такой долгий путь, меня убьют.

— Я прямо отсюда пойду, — обещает ребёнок.

Мне становится чуть лучше и эту ночь разрешают провести в доме. В темноте ко мне прижимается девочка, согревая меня теплом собственного тела и какой-то дырявой рогожкой. Следующим вечером, как только старики уснут, нам тоже нужно уходить.