Книга Любовь на грани смерти, страница 157 – Юлия Гойгель

В селение часто наведываются разные вооружённые группировки, густо населяющие эту гору. Иногда крадут детей для сексуальных утех, иногда родители сами продают. И мальчиков, и девочек, чтобы прокормить остальных. Дарья подслушала, что старики решили продать её в следующий приход покупателей.

— Идём со мной, — предлагает девочка. — Тебя через два дня забьют камнями. Это очень страшно. Я такое однажды видела.

Дарья рассказывает, что она немного ориентируется в горах, так как в поисках навоза для очага уходила намного километров вперёд, следуя за кочевыми племенами. В деревне, у самого богатого жителя лишь пять коз, кизяку там браться негде. Соседнее селенье, откуда она родом, более богатое, но там всем своим не хватает.

Терять мне нечего. И ночью мы уходим. На двоих у нас одна кукурузная лепёшка, которую снова дал кто-то из соседей и старая пластиковая бутылка с кипячённой водой. Её мне принесла всё та же сердобольная женщина.

Девочка одета теплее меня. Вещи принёс брат. На мне выделенное старухой дырявое платье и сворованная перед отходом у старика меховая безрукавка. Шлёпанцы на босу ногу. Так ходят многие женщины в деревне.

Мы идём почти всю ночь, а утром прячемся в каком-то ущелье, за порослью редких кустов.

Преследования не боимся. Больше опасаемся встречи с каким-нибудь отрядом боевиков. Тогда нам точно придёт конец. Дарья делится со мной лепёшкой, но я отказываюсь. Мне очень холодно, болит горло, начинается сильный кашель, я полностью обессилена.

— Ты горишь, — говорит девочка, трогая рукой мой лоб.

— Брось меня и уходи, — советую я своей маленькой попутчице.

Мы ещё не заблудились. Спускаемся с гор по еле заметной тропинке. Дарья уверена, что брат вернётся за ней и пойдёт по этой дороге. Они оба её знают.

Наступает вечер, но мы никуда не идём. Температура усиливается, и я начинаю бредить. На несколько минут вернувшись в сознание, вижу, что уже утро. Дарья по-прежнему сидит рядом.

— Всего в нескольких шагах отсюда есть большая пропасть, — произносит девочка. — Там когда-то разбился русский вертолёт. Его видно с обрыва.

— Пойдём туда, — прошу я девочку. — Мне нужно его увидеть.

Конечно, никакой уверенности, что это место гибели моего отца у меня нет. Скорее всего здесь не одна сотня разбитых советских самолётов. Но судьба почему-то привела меня именно к этому месту. Вдруг, оно то, единственное — ждущее только меня.

Идти не могу. Дарья фактически тащит меня на себе. Я падаю в чёрную бездну, затем снова возвращаюсь в сознание.

— Лиза, Лиза, вертолёт! — в очередной раз пытается растормошить меня ребёнок. — Ты слышишь?

Как я могу слышать двадцать шесть лет назад упавший вертолёт? Это последняя мысль, мелькнувшая в наполненной жаром голове. Больше в себя я не прихожу.

Сознание возвращается болезненными толчками и слепящим светом. Пропадает. Затем пытается прорваться снова. Меня постоянно зовёт мужской голос. Знакомый голос. Почему он мне кажется знакомым, если я никогда не слышала голоса отца? Но кто, если не он, может ждать меня на краю вечности? На хрупкой грани смерти?

Очередной толчок, слепящий свет и знакомый голос.

— Вернись, моя девочка. Только вернись. Я никуда тебя не отпущу.

Взгляд нехотя фокусируется. Старый новый мир принимает знакомые очертания. И мужчину, сидящего возле моей кровати, я больше не надеялась увидеть. Он постоянно гладит мою руку, целует, прижимается своим лбом.