Книга Воплощение Похоти 6, страница 78 – Игорь Некрасов

Именно в этот момент сквозь лиловую пелену пробилось слабое, но яростное сияние. Это был «Клин Света» — те самые тридцать элитных всадников, чья атака была остановлена гигантом. Их гордые кони пали, разбежались или были разорваны, но сами воины выжили. Не все, но большая часть. Зажатые в кольце нежити на одной из боковых улиц, они отчаянно оборонялись, стоя спиной к спине, их сияющие доспехи и клинки, хоть и потускневшие, по-прежнему выжигали тьму. Они были элитой, и эта элита продержалась.

Теодор первым заметил вспышки их магии.

— К ним! — скомандовал он, и отряд, сокрушая сопротивление на своём пути, рванулся на выручку.

Два отряда встретились в яростном слиянии стали и света, разорвав кольцо окружения. Лица выживших всадников были измождены, но решительны. Без слов они влились в общий строй, пополнив ряды и придав им новую, стальную твёрдость.

Теперь объединённые силы двинулись дальше. Медленно, ценой каждой пяди крови и каждой оставленной на камнях жизни. Они прошли одну улицу, затем вторую, оставляя за собой дорогу, усеянную фрагментами костей, обгоревшей плотью и телами павших товарищей, и которую уже вновь заполняли враги.

И вот, наконец, они вышли на просторную площадь перед полуразрушенным храмом. Туман здесь был чуть реже, и они увидели «его».

Архилич Сайлон парил в сотне шагов впереди. Его окружало море нежити — сотни существ, среди которых мелькали и высокие големы, и шипастые гончие, и готовые взорваться зомби. Но глаза всех паладинов были прикованы к самой плотной группировке — к когорте из около сотни элитных мертвецов, «рыцарей-некросов» и «извергов».

Их было всё ещё ужасающе много.

Сайлон, увидев их, не стал ждать. Он был ядром бури. Его костлявые руки разрывали пространство, выкрикивая немые проклятия. «Сферы Разложения» и молнии летели в строй паладинов беспрестанно. Иногда он протягивал руку к группе своих же ослабленных воинов — и те рассыпались в прах, а их энергия вливалась в него, позволяя сотворить ещё более мощное проклятие.

Битва на площади вспыхнула с новой, яростной силой. Это был хаос, сущий ад.

Вротослав, покрытый кровью и сажей, сражался изо всех сил, но его соратники гибли один за другим. Элоди, всё ещё бледная, стояла в центре, её меч был опущен — она всё ещё восстанавливала и копила силы.

Именно тогда Вротослав, отбросив очередного изверга, окинул взглядом поле боя. Он видел, как падают его братья. Видел истощённую Элоди. Видел бесконечные орды и парящего над ними, казалось, неуязвимого Архилича.

Решение созрело в нём мгновенно, холодное и ясное.

— Теодор! — проревел он. — Прикройте меня! Все, ко мне! Охранять!

Он отступил на шаг, вернул меч в ножны и воздел руки к небу, закрыв глаза. Его губы зашевелились, произнося слова на древнем языке Ордена.

Сначала никто не понял. Элоди, услышав странное бормотание, обернулась. Затем до неё донеслись обрывки фраз: «…отдаю пламя… плоть на алтарь… дух — в клинок…»

Её глаза расширились от ужаса.

— ВРОТОСЛАВ! СТОЙ! НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! — её крик, полный отчаяния, прорвался сквозь грохот битвы.

Но было поздно. Вротослав произнёс последнее слово. И его тело стало меняться.

Сначала оно стало просвечивать изнутри, будто в нём зажглось солнце. Золотой свет хлынул из его глаз, рта, из-под пластин доспеха. Сияние стало таким яростным и чистым, что на него невозможно было смотреть.