Книга Воплощение Похоти 6, страница 80 – Игорь Некрасов

Но в том же взгляде, которым они смотрели на надвигающуюся стену смерти, горела и странная, горькая надежда. Они видели, как Вротослав обратился в сияющую комету, рассекающую темное оскверненное небо. Все они знали легенды о Духах Света. Знали, что это не просто заклинание, а дар, доступный лишь избранным — тем, чья вера и воля чисты, как горный хрусталь.

И Вротослав оказался одним из них. Эта мысль заставляла сжимать эфесы туже и находить в глубине души последние крохи сил.

Теодор, этот молодой инквизитор, стоял на острие клина. Его лицо было маской из крови, пота и копоти, но глаза, холодные и острые, вычисляли слабые точки.

Он видел не просто толпу нежити — он видел структуру. И вскоре его взгляд упал на главную угрозу: одного из костяных големов, самую крупную громадину из костей и скрепляющей их тёмной магии что сейчас атаковали их.

— Ко мне! Прикройте! — хрипло бросил он двум стоящим рядом инквизиторам.

Те, не задавая вопросов, рванули вперёд, приняв на себя яростные атаки десятков зомби и извергов, открывая Теодору путь.

Он сделал шаг назад, не отступая, а готовясь к прыжку. Его клинок в руке замер, остриём направленным не на прочную кость, а в точку между рёбер чудовища, где пульсировал сгусток негативной энергии — его ядро.

Голем приближался и, размахиваясь для сокрушительного удара, на миг раскрыл свою грудь, и Теодор рванул вперёд не бегом, а мощным коротким прыжком, вложив в него все остатки сил. Его клинок, ведомый не глазом, а годами инстинктов охотника на нежить, метнулся вперёд, как жало змеи.

— ОЧИЩЕНИЕ!

Крик Теодора был коротким, резким, и он не был заклинанием в полном смысле. Это был приказ, выкрикнутый верой, направлявший всю святую энергию, скопившуюся в оружии, в одну точку.

Клинок с шипящим звуком, будто раскалённое железо опустили в воду, вошёл точно в пульсирующую тёмную сферу. И в тот миг, когда остриё коснулось ядра, оружие вспыхнуло. Не просто засветилось — из рукояти, по всей длине клинка, через гарду хлынул ослепительный бело-золотой свет, заливший внутренности голема изнутри. Казалось, сам меч на мгновение стал жидким светом, ворвавшимся в самое сердце тьмы.

Раздался не хруст кости, а глухой, влажный хлопок, и фиолетовая, вязкая энергия рванула наружу из образовавшейся бреши, но была мгновенно схвачена, обожжена и испепелена яростным сиянием, которое продолжало литься из воткнутого меча. Голем замер, и его костяная структура, лишённая скрепляющего ядра, мгновенно потеряла волю.

Не было ни падения, ни обвала. Он просто… рассыпался. Как карточный домик, которого коснулись. Кости, большие и малые, потеряли связь и с глухим стуком попадали вниз грудой бесполезного хлама, едва не задев передние ряды паладинов, зато завалив собой группы нежити.

На миг перед строем образовался чистый, свободный от врага пятачок, заваленный лишь дымящимся костяным мусором, но эта победа стоила Теодору последних запасов сил. Он тут же опустился на одно колено и тяжело опёрся на меч, его грудь ходила ходуном.

В этот же момент к нему подбежали соратники, защищая от нападения нечисти, что уже пробивалась и лезла по груде костей.

Теодор сделал глубокий вдох и оглянулся. Он увидел, как Элоди, всё ещё стоявшая в самом центре их построения, с лицом, искажённым болью и внутренним огнём, прожигающим её изнутри, попыталась поднять руку. Её губы дрогнули, и он догадался, что она собиралась снова отдать приказ. Снова стать каналом, снова принять силу других в себя и сжечь то, что осталось от её плоти и духа, чтобы дать им еще немного времени…