Книга Воплощение Похоти 6, страница 79 – Игорь Некрасов

Формы Вротослава начали расплываться, расти и терять чёткость, превращаясь в слепящее сияние. Затем свет сконцентрировался, сжался, приняв новую, невероятную форму.

Когда свечение чуть угасло, над тем местом, где стоял Вротослав, парило существо из чистого, плотного света. Оно напоминало ангела из древних фресок, угадывались контуры могучего доспеха и огромных, распростёртых пламенных крыльев.

В его руках, вернее, в этих сгустках священной энергии, напоминающих руки, пылал меч, длиннее человеческого роста, выкованный из самого сияния.

Дух Света — последняя жертва и последнее оружие Вротослава — парил в воздухе. Внутри этой сияющей оболочки теплилась лишь тень его былого разума, и эта тень знала лишь две вещи.

Первое — он уже мёртв, его плоть и кости обратились в свет, и пути назад нет. Второе — времени до полного растворения его воли в безличной энергии оставались считанные мгновения.

Поэтому после превращения он не издал ни звука, не попытался отдать приказ или попрощаться. Он просто ринулся вперёд, игнорируя всё на своём пути, что не было прямой угрозой или помехой на линии к цели.

Отдельные зомби, изверги, даже «рыцари-некросы», пытавшиеся атаковать его с флангов, — всё это он оставлял позади, не тратя на них ни капли драгоценной, убывающей силы. Его единственной целью был Архилич.

Его движение было подобно падению звезды.

Трёхметровый костяной голем, пытавшийся преградить дорогу, просто… рассыпался. Он был разрублен одним движением пылающего меча, и его кости обратились в мелкий белый пепел, не успев даже упасть на землю.

Дух света нёсся прямо к Сайлону, оставляя за собой широкую просеку абсолютной чистоты в самом сердце армии тьмы — краткий, прямой и смертоносный путь, выжженный в толпе.

Исход битвы повис на волоске. Последняя, отчаянная жертва Света, чьё сознание таяло с каждой долей секунды, столкнулась с изощрённой, цепкой хваткой Тьмы, отчаянно цеплявшейся за существование.

И в этот миг было неясно, чья воля — краткая, жертвенная ярость или холодная, многовековая воля к выживанию — окажется сильнее.

Перед сжатым и малочисленным строем паладинов была последняя серьёзная сила Сайлона.

Впереди, в две ровных шеренги, находились некросы — бывшие солдаты и рыцари в почерневших, но не утративших прочности доспехах. Их пустые глазницы были направлены прямо на них, а в руках они сжимали щиты и длинные, проклятые алебарды или мечи.

Перед ними на четвереньках, словно звери, топтались изверги. Их тела, раздутые неестественной мускулатурой, лоснились от света выставленных жрецами барьеров, а вместо пальцев торчали мясистые клешни, способные раздробить железо.

Всё остальное пространство между и вокруг них заполняла кишащая масса: сотни простых зомби и десятки скелетов. С флангов наступали те же зомби, среди которых, словно зловещие спутники, находили раздутые, пульсирующие твари, готовые выплеснуть тлен при малейшем контакте. А из клубов струящегося тумана выскакивали, будто пружины, гончие — низкие, шипастые твари, способные сбить с ног при удачном прыжке.

Паладины и инквизиторы стояли плечом к плечу, стараясь сохранить строй. Их доспехи были иссечены, щиты помяты, а дыхание сбивалось от нечеловеческого напряжения. Каждый понимал: если сейчас не случится чуда, их строй падёт. Одна трещина, одна уступленная пядь — и тьма хлынет внутрь, превратив последнее организованное сопротивление в кровавую бойню, где у них не будет ни единого шанса.