Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 96 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Я кивнул. Посмотрел в монокуляр в последний раз. В пылевом облаке, медленно оседавшем на камни каньона, я различил серый силуэт, выбирающийся из-под остова экскаватора. Джин. Целый. На двух ногах. Комбинезон чёрный от антифриза, лицо покрыто ржавой пылью, штанина оторвана до колена. Но живой.

Он посмотрел в нашу сторону. Поднял руку. Большой палец вверх.

— Уходим, — скомандовал я.

— Фид! Гони сюда! — рация хрустнула в ладони, и я услышал, как за моей спиной, в полукилометре, взревел дизель «Мамонта».

Пыль оседала. Рыжая взвесь редела, и сквозь неё проступали контуры того, что минуту назад было кладбищем экскаваторов, а теперь стало чем-то средним между свалкой и полем боя.

Ковш рухнувшего экскаватора, многотонный, чугунный, с зубьями длиной в локоть, лежал на земле, как перевёрнутый грузовик. Под ним, вдавленный в глину, расплющенный страшной тяжестью падающего металла, угадывался силуэт карнотавра. Одна задняя лапа торчала из-под ковша, вывернутая под углом, при котором кости уже не являлись целыми. Лапа не дёргалась. Этому повезло, если можно так сказать. Быстро умер.

Второй лежал в десяти метрах от эпицентра, отброшенный ударной волной. Бок хищника превратился в кровавое решето. Карнотавр бился в агонии, молотя хвостом по камням, и из его пасти рвался хрип, мокрый, булькающий, с каждым ударом тише. Он умирал, и это было лишь вопросом минут. Угрозы он не представлял. Только жалость. Если бы у меня были лишние патроны, я бы его добил. Из милосердия, не из необходимости.

Патронов не было.

Доминант. Я увидел его раньше, чем услышал. Старый самец, крупнейший из троицы, тот, что стоял дальше всех от эпицентра и получил ударную волну, ослабленную расстоянием и корпусом самосвала, который принял на себя часть удара. Он стоял на ногах. Шатаясь, покачиваясь, как пьяный боксёр в двенадцатом раунде, но стоял.

Половина костяного гребня на правой надбровной дуге была снесена осколком. Срез блестел белёсой костью, из которой сочилась тёмная кровь. Из слуховых отверстий за челюстными суставами текло, бурые дорожки, которые размывал мелкий дождь. Контузия. Барабанные перепонки, скорее всего, разорваны. Глаза мутные, но сфокусированные. На Джине.

Сингапурец выбирался из-под обломков гусеницы. Медленно, на четвереньках, измазанный антифризом и ржавчиной с головы до ног. Комбинезон разорван на правом бедре, штанина висела лоскутами.

Его шатало, и я видел, как он опирается рукой о каток, промахивается, хватается за воздух и чудом не падает. Контузия. Его тоже накрыло ударной волной, пусть стальное днище экскаватора и приняло на себя основной удар, но акустика замкнутого пространства добавила свои подарки.

Карнотавр увидел добычу. Ту самую, чей запах разбудил его десять минут назад. Ту, которая пряталась под железом, куда его рогатая голова не пролезала. Теперь добыча на открытом месте. Шатается. Не бежит. Не прячется.

Рёв прокатился по каньону. Густой, низкий, вибрирующий, полный боли и ярости, и в этом рёве я услышал то, что слышал сотни раз в земных войнах: звук живого существа, которому нечего терять, которое ранено, оглушено и хочет только одного. Убить.

Доминант бросился. Три тонны мяса, костей и ярости рванули с места, и даже контуженный, с разорванными перепонками и снесённым гребнем, он разгонялся с пугающей скоростью, набирая инерцию, и земля дрожала, и мелкие камни подпрыгивали на каждом ударе трёхпалых лап.