Книга [де:КОНСТРУКТОР] Восток-5, страница 98 – Александр Лиманский, Виктор Молотов

Я опустил ШАК. Один патрон остался в магазине. Последний.

Выдох. Длинный, хриплый, от которого перед глазами на секунду потемнело. Я прислонился спиной к бронированному борту «Мамонта». Сталь была тёплой от работающего двигателя и холодной от дождя одновременно, и это сочетание ощущалось лопатками, как прикосновение чего-то живого.

Закрыл глаза.

— Ева. Метка? — мысленно спросил я.

Пауза. Полсекунды, за которые ИИ прогнала диагностику по всем доступным частотам, проверила спектрограмму, просканировала эфир.

Потом раздался голос в голове, и в нём звучало что-то новое. Облегчение:

— Испарилась в эпицентре вместе с канистрой, шеф. Биологический маркер уничтожен. Пастырь только что ослеп. Для его радара метка перестала двигаться, а затем исчезла в мощном тепловом всплеске. Он должен быть уверен, что мы подорвались на мине вместе с завалом. Соболезнования не прислал, но я не обижаюсь.

Я позволил себе три секунды стоять с закрытыми глазами, прижавшись к тёплой стали, чувствуя, как дождь стучит по визору, как гудят перегретые сервоприводы «Трактора», как колено пульсирует тупой болью. Три секунды, в которых умещалось всё: облегчение, усталость и понимание того, что отдыхать рано.

Дюк выскочил из кормовой аппарели с двумя пустыми канистрами в руках. Здоровяк пересёк завал в три прыжка, перемахивая через искорёженные обломки, как будто они были бордюрами на тротуаре.

Джин, всё ещё шатаясь, указал ему рукой. Разорванный взрывом гидравлический бак экскаватора висел на остатках крепления, наклонённый набок. Из рваной дыры в корпусе густой маслянистой струёй лился антифриз, тёмный, концентрированный, с резким химическим запахом, от которого щипало глаза на расстоянии.

Дюк подставил первую канистру. Струя ударила в пластик с гулким звуком, и канистра быстро наполнялась, тяжелея в его руках.

Двадцать литров. Крышка завинчена. Вторая канистра. Ещё двадцать. Сорок литров промышленного антифриза, который на Земле стоил копейки, а здесь стоил жизни. Радиатор «Мамонта» получит охлаждение. Двигатель не перегреется на следующем перегоне. Команда доедет до «Востока-5».

Если доедет.

— Грузимся! — голос мой, усиленный динамиками «Трактора», прокатился по каньону. — Время вышло!

Джин заковылял к аппарели, и Алиса уже тянула к нему руки из десантного отсека, готовая перевязывать, промывать, штопать.

Дюк забросил канистры внутрь, они стукнулись о настил с тяжёлым гулом.

Кира спустилась с позиции последней, неся снайперку стволом вниз, и её лицо было таким же каменным, как скалы каньона.

Я запрыгнул на аппарель. «Запрыгнул» было сильным словом для человека с заклинившим коленом и перегретыми сервоприводами. Скорее, перевалился через край, как мешок, который грузят в кузов. Металл аппарели лязгнул под весом «Трактора».

Фид дал по газам. «Мамонт» тяжело переваливался через искорёженные, дымящиеся остатки ржавых машин, и подвеска стонала на каждом препятствии, и колёса скрежетали по рваному металлу, и я чувствовал каждый обломок через настил десантного отсека, каждый кусок железа, который «Мамонт» перемалывал колёсами на пути к свободе.

Горловина ущелья осталась позади. Шесть метров расчищенного прохода, через которые двадцатитонный БТР протиснулся с зазором по тридцать сантиметров с каждой стороны, и ржавые борта мёртвых машин царапали броню «Мамонта» с визгом, от которого Шнурок под скамьёй заскулил и вжался в пол.