Книга Явление прекрасной N, страница 119 – Евгения Райнеш

«Заводская столовая, утопленник пел в хоре, который собирался там вечерами. Кажется, здание столовой гораздо старше, чем сам завод. Узнать, что раньше находилось в ней…»

Недописанное предложение Сергей Викторович несколько раз жирно подчеркнул.

Это был последний листок в папке с надписью «Стень».

Гордей вспомнил свои ощущения, когда он смотрел на новую Кайсу. Как будто её тело стало домом, а из глаз-окон его смотрел кто-то другой. То ли гость, то ли квартирант, то ли новый владелец этого жилья.

«Приходила то ли Нира, то ли Кайса», — сказал Мика. «Она спросила: 'Кто ты?», — сказала Полина. «Перстень мне подарила Нира», — сказала Кайса.

Он боится её. Эту новую Кайсу. До мистической, необъяснимой жути боится. Хотя она стала лёгкой, весёлой, страстной… Но слишком.

За долгие годы на скорой он научился отстраняться от чужих страданий, не теряя при этом дозированного вежливого сочувствия. Это необходимо, чтобы не тащить чужое горе в собственный дом. Он думал, что, если будет следовать этому правилу, его пространство останется чистым. Маленький островок безмятежности и отдыха среди бушующих вокруг волн страстей, боли и безнадёги.

Но случилось страшное. Ужас появился не извне, а образовался в самом доме. Доме Гордея.

Преображение Эда стало последней каплей, сломавшей железобетонную плотину реализма. Гордей уже не мог находить рациональные объяснения происходящему. У него их просто не осталось.

И он пошёл к одной из тех бабушек, что приходят в морг за всякими атрибутами ворожейской деятельности. Виссарион порекомендовал.

Шёл сюда, словно желая доказать, что сейчас встретит шарлатанку, которая либо умело вымогает деньги у доверчивого населения, либо немного сдвинулась, пересмотрев сериалов, и на полном серьёзе считает себя ведьмой.

Вообще-то бабушка оказалась не такой уж и бабушкой. Гордей думал увидеть скрюченную старуху, вроде бабы-яги, в платке и с клюкой, а у ног её обязательно должен был тереться огромный чёрный кот.

Но Вера Петровна смогла его удивить. Если кому и подошла бы роль стриптизёрши на пенсии, то точно — ей. Она выглядела куда более подходящей для этого занятия, чем даже Кэри.

Его встретила высокая женщина с осанкой, достойной королевы. Лицо её — тонкое, с чуть подплывшим от возраста подбородком — явно побывало если не в руках пластического хирурга, то под регулярными инъекциями филлеров.

«Она наверняка заливает клиентам, что выглядит так от молодильных яблочек или заговоров на святой воде…», — укоризненно подумал Гордей.

А вслух сказал:

— Вера Петровна? Здравствуйте.

Та кивнула, посторонилась, впуская его в большой, залитый светом холл.

— Можете без отчества, — голос оказался нежным, молодым. С волнующими переливами.

«И чего все женщины за сорок так протестуют против отчества?», — Гордей вдруг осознал сей факт и удивился.

— У вас хороший дом, — сказал он вежливо.

Дом и в самом деле был хорош. Двухэтажный, с чисто вымытыми стёклами во всю стену. Просторный и светлый, он блестел новизной. Мебель сразу располагала к себе: добротная, удобная, дорогая, но без кричащей помпезности. В Яруге Гордей редко бывал в таких коттеджах: на вызовах. И вместе с тем дом казался ему смутно знакомым. Наверное, он приезжал когда-то сюда с бригадой, но точно Гордей не помнил.