Книга Явление прекрасной N, страница 120 – Евгения Райнеш

— Папа построил, — объяснила Вера. — По собственному проекту.

Кота вообще никакого — ни белого, ни чёрного — не наблюдалось. Гордей вдруг почувствовал себя словно в шикарном санатории.

— Прекрасный дом, — ещё раз подтвердил он.

Не знал, как продолжить разговор. Виссарион сказал, что у ведьм Яруги Вера самая авторитетная. У неё имелся личный профессиональный сайт и налаженная клиентура.

— Простите, но…

«Что я вообще тут делаю?» — он повернулся с твёрдым намерением уйти, но Вера сказала:

— Вы же врач, да? Ни в какие такие травки-заговоры не верите? Думаете, что вас тут сейчас на деньги раскручивать будут?

Гордей не собирался перед ней отчитываться, впрочем, и её прозорливости не удивился.

— Ну почему же не верю? — вежливо ответил он. — Ромашка вот, очень хорошее противовоспалительное средство. Психотерапевты тоже неплохие встречаются.

— Вы меня не помните? — вдруг спросила Вера.

Гордей, с самого начала ощущающий дежа вю в этом доме, пожал плечами.

— Приезжали на Скорой, — пояснила она. — Я вызывала пять лет назад Скорую к папе. Инфаркт, ну же…

Пять лет — долгий срок. За годы его работы на «Скорой», наверное, в каждом десятом доме Яруге могли сказать то же самое: «Ты меня не помнишь? Приезжал на вызов».

— Точно — вы, — утвердилась Вера. — Гордеев Алексей. Вы моему папе жизнь спасли.

— А где сейчас… — Гордей осёкся.

Папа за эти пять лет после спасения мог умереть несчётное множество раз.

— В санатории, — улыбнулась Вера. — Я его «на юга» отправила. Здесь самая слякоть начинается, а он её больше всего не любит. Сейчас гуляет где-то среди цветущих каштанов. Или ещё чего-нибудь. Что-то же там должно сейчас цвести, так? Алексей, проходите…

Факт, что ведьма оказалась родственницей бывшего пациента, примирил Гордея с действительностью. Он теперь не казался себе сбрендившим дурнем, притащившимся за помощью к бабке-знахарке. Это была встреча старых знакомых, один из которых когда-то помог второму.

Он прошёл вслед за Верой к тёмно-синему дивану, обитому мягкой кожей. Диван стоял спиной к огромному окну, но даже затылком Гордей чувствовал, как много на него сзади льётся света.

— Нужна помощь, так? — Вера села напротив. — Виссарион сказал, что с вашей женой происходит что-то странное?

И тут Гордей осознал: Виссарион его обманул. Непонятно по какой причине, но он не сказал, что Вера — вовсе не бабка-знахарка. И познакомились они не у чёрного входа в морг, где бабушки просят «воды, что обмывали покойника».

— Он сказал, что вы — знахарка. Снятие порчи и все такие дела.

Вера улыбнулась:

— Я специализируюсь на юнгианской психологии. На древнерусских архетипах. То, что называют в народе байками. Изучаю старинные обряды и заговоры.

— Вот как, — на это Гордею возразить оказалось нечего.

— Мой папа, кстати, когда-то был очень известным в Яруге психиатром. Лет сорок назад. Извеков Пётр Михайлович.

Гордей принялся судорожно прокручивать в голове фамилию, помещая её, как курсор, то на одну часть памяти, то на другую.

Она засмеялась:

— Не вспоминайте, разрешаю не врать. Вы тогда, скорее всего, не родились, так что имеете уважительную причину не знать.

— Я и в самом деле как-то не очень знаком с историей психиатрии Яруги, — признался Гордей.

— Но это не помешает вам довериться мне? Наташенька, чаю, будь добра!