Книга Явление прекрасной N, страница 60 – Евгения Райнеш

— Эд, — устало выдохнул Гордей. — Не начинай, а? Хотя бы сейчас… Мужики, да что вы как с цепи сорвались…

— Я сам тебя на порог не пущу, — голос Мики звучал слабо, видимо, ещё не совсем отошёл от обморока, но во взгляде разгоралась ненависть.

Как только Гордея опалило жёлтым блеском, расплескавшимся в глазах друга, горло сдавила странная безнадёга. Будто кто-то шепнул злорадно: «Вот теперь всё главное и начинается».

Они ругались, конечно, за двадцать пять лет всякое бывало. До сих пор обменивались тычками на правах старинной дружбы. Но такое… Гордей чувствовал, что Мика с Эдом вполне серьёзно способны сейчас убить друг друга. Но за что? Если выпад Эда с вилкой в прошлый раз можно списать на потрясение от внезапной смерти Ниры и алкоголь, то сейчас они были абсолютно трезвы.

«Только этого не хватало», — пронеслось у него в голове.

Почему-то вспомнил ту девушку, на одном из вызовов. Которая ещё взяла академ в меде, ухаживала за больным дедом. Она сказала, что старик ощущал какой-то тёмный сгусток, катившийся по улицам города.

Сейчас нечто подобное происходило с самим Гордеем. Это был какой-то нереальный сюрреализм, то, что закипало сейчас во дворе судмедотделения. И он просто стоял и беспомощно смотрел на старинных друзей. Которые словно в замедленной съёмке, окутанные тёмными, шевелящимися клочками тумана, приближались друг к другу. Со зверски перекошенными лицами и пожелтевшими глазами.

Гордей не знал, сколько это длилось, показалось, что очень долго, но вдруг время прекратило свою медленную плавность, дёрнулось и полетело вперёд, как выпущенная из пистолета пуля.

Вскрикнула Полина, когда Мика врезался в Эда, сбил с ног. Челюсть Эда хрустнула о кулак, и одновременно раздался глухой вскрик — второй кулак Мики попал под дых.

Они — особенно Мика — ещё несколько минут назад выглядели такими бессильными, больными и уставшими, а теперь вдруг переполнились невесть откуда взявшейся бешеной энергией.

Пронзительно верещала Полина, неловко хватая и тут же отпуская мелькающие рукава курток и выпачканные в весенней распутице кроссовки. Отскакивала, снова возвращалась, не переставая то ли выть, то ли визжать.

Гордей ринулся в свару. Он не хотел бить никого из них, пытался расцепить этот катавшийся по земле неистовый комок, уворачиваясь от ударов. Когда голова дёрнулась от прилетевшего кулака, он даже не понял: от чьего именно?

— Прекратите, — беспомощно, но уже чувствуя вызревшую дикую злобу, крикнул Гордей.

Но даже не успел закончить, потому что второй удар влетел прямо в рот.

Вместе с криком вылетел передний зуб, губы тут же залились кровью.

— Сволочь! — хрипел Мика. — Сука… Убью!

Гордей отшатнулся, прикрывая лицо, в голове судорожно мелькал прейскурант стоматологии на реплантацию зуба, во рту плескался металлический привкус.

Он ушёл в сторону, пропустив следующий яростный бросок Эда, и, развернувшись, со всей силы и с размахом толкнул невменяемого друга на кирпичную стену морга. Удар вышел даже сильнее, чем он предполагал. Эд отлетел назад, врезавшись затылком и спиной в оштукатуренные кирпичи. Отталкивая ногой орущего Мику, Гордей метнулся к нему, схватил за плечи.

— Прекрати! Приди в себя, идиот!

Эд слабо попытался вырваться, но удар о стену отрезвил его. Словно выбил из тёмного, шевелящегося кокона, который окутывал худое тело друга. Теперь он выглядел просто выдохшимся.