Книга Прах херувимов, страница 46 – Евгения Райнеш

— А тогда… — сказала Яська, и вдруг с другой стороны камня кто-то громко и резко чихнул. Чих прозвучал выстрелом.

Тут же раздался шумный шорох, чьё-то пыхтение, и одновременно с тенью над уступом дольмена возникла лохматая голова. Яська завизжала, Ларик вскочил на ноги.

— Вы чего? — с удивлением спросила Алина. — Я же не ползущее сновидение и не паук.

— А ты… вы чего? — растерянно пробормотала Яська. Ларик, отвернувшись, пытался подавить раздиравший его смех.

— То же, что и вы, — пояснила эксперт, наскоро поправляя растрепавшиеся волосы. — Приехала посмотреть на культурное наследие.

— Мы не на культурное… — хотела обидеться Яська.

Ей не понравилось, что Алина говорит так, словно они какие-то пришлые туристы. Для отдыхающих дольмен был всего лишь огромным камнем, на который, согласно развлекательной программе, они должны «посмотреть». Яська же считала его особенным местом, «своим». Она даже ревновала дольмен к этим многочисленным зевакам.

— Хорошо, — с лёгкостью согласилась Алина. — Пусть будет — бескультурное. Факт в том, что я приехала на него посмотреть.

— Сейчас хорошо, — дружелюбно кивнула Яська, — нет толпы. Обычно тут от туристов не протолкнёшься. Особенно в жару.

— Это алтарь, — покачала головой Алина, — он и предназначен для того, чтобы к нему приходили люди. Если их нет, он останется просто старым куском обвалившейся горной породы. Без человеческой энергии, пробудившей запечатанную в самую жёсткую материю душу, уйдёт в своё минеральное царство, откуда его вызвали.

Яська беспомощно оглянулась на Ларика. И поразилась, каким недовольным взглядом тот уставился на Алину. Не нравится она ему. Но почему вдруг?

— Эй, татуировщик. Хочешь, анекдот расскажу? — нисколько не смутившись под этим взглядом, предложила Алина. — Недавно в интернете прочитала. Тебе понравится. Едет молодая девушка в автобусе, а на шее у неё татуировка из красивых таких, загадочных иероглифов. И эти знаки внимательно разглядывает старушка, что сидит напротив. Девушка ёрзает под её взглядом, ёрзает, наконец, не выдерживает: «Что, бабка, в твоё время, небось, ты таких татушек не видела?» — «Да я, милая, много иероглифов видела. В институте востоковедения двадцать лет проработала, в Китае несколько лет жила. Вот и не понимаю, почему у тебя на шее написано: 'Повторно не замораживать».

Яська захохотала, ей показалось это очень смешным, однако, Ларик радоваться не спешил. И, взглянув на суровое и недовольное лицо друга, она осеклась.

— Глупая байка, — проворчал мастер. — И неприлично старая. С бородой, поросшей мхом. Какой только фигни про татуировки не выдумают.

— Просто у кого-то нет чувства юмора, — авторитетно заявила Алина.

— А у кого-то это чувство специфическое, — парировал Ларик. — Судмедэкспертное. Ничего более жалкого я представить себе не могу.

Но Алину он совершенно не задел.

— А это как? — с интересом осведомилась она. — Стесняюсь спросить, какое такое особое чувство юмора у медэкспертов?

— Неприличное и несмешное, — буркнул Ларик. — В общем, я так и предполагал. Я люблю чёрный юмор, но он у вас, Алина… Как по отчеству?

Девушка сделала знак рукой, очевидно, означающий, что лучше пока обойтись и без оного, и подтвердила для непонятливых:

— Я сейчас не на службе. Можно просто Алина.