Книга Метла, страница 132 – Евгения Райнеш

— Это я вызвала, — призналась Соня. — С учётом того, что могли бы быть пробки, вызвала её за полтора часа до приступа. И я оказалась права.

— Но как? — опять с патетикой в голосе воскликнула Лёля.

— Просто поверь, что чудеса бывают, — устало сказала Соня, ставя точку в этом вопросе.

Тогда Лёля, опомнившись, стала прежней Лёлей, и просто чмокнула Соню в щеку. Перехватила у неё сумки:

— Я побежала. Быстренько умоюсь, и опять в палату.

Соня на секунду задержала её за рукав:

— Да, Лёль... Клод? Ты уже точно решила?

Лёлин голос в мгновение ока стал твёрдым, в нем появились жестокие ноты:

— В этой ситуации кому-то все равно должно быть плохо. Так почему на этот раз не Клоду? Поговори с ним, а? Пусть больше не звонит.

— Так просто и не отвечай ему.

Лёля вздохнула:

— Это нечестно. Кто-то должен ему глаза в глаза объяснить, что происходит. Не по телефону. Я не могу сейчас отлучиться из больницы. Поговори с ним ты. Сделай это для меня?

— А что я ему могу сказать? Впрочем, ладно...

Соня смотрела вслед убегающей по лестнице с сумками Лёле, и даже со спины видела, что подруга чувствует себя намного лучше, чем накануне. Может потому, что она приняла верное решение. Значит, подумала Соня, все проблемы нужно решить сразу. Сейчас. И хотя ей очень не хотелось этого делать, Соня набрала номер:

— Клод?

3

— Ты всё-таки пришла! Соня, я так рад! Честно. Выпьешь что-нибудь? Я ничего не понимаю. Что происходит?

Клод радостно бросился навстречу Соне, как только она зашла в студию, протянул руки, чтобы принять у неё пальто. Она же ещё только на подходе к месту встречи, решила, что будет твёрдой и не поддастся на его красноречивые уловки. Соня хорошо знала Клода, и так же хорошо знала его коварную особенность заставить идти у себя на поводу. Правда, она надеялась, что с возрастом его юношеское обаяние потускнело, и противостоять этому милому шарму сейчас будет легче. В общем, пока Соне хватило твёрдости презрительно отстранить его руки.

— Я ненадолго, — жёстко сказала она. — Просто хочу сказать, чтобы ты больше не тревожил Лёлю. Она приняла решение. Уважай его.

— Но почему, почему? — Клод стал похож на обиженного ребёнка. — Я так старался, чтобы ей было хорошо. Я рассказал ей всю правду. Почему она так поступает со мной?

Соня поймала себя на том, что ей уже становится жалко Клода, и она ещё прибавила голосу жёсткости:

— Муж Лёли сейчас в больнице. Инфаркт. Она с ним. По-моему, все логично.

— Но она же вернётся, когда ему станет лучше?

— Навряд ли, — Соня действительно так думала. Она обвела взглядом студию, в которой последнее время так фатально несчастна была её подруга. Попыталась представить, как Лёля просыпалась здесь по утрам, собиралась на работу, как целовала на прощанье спящего до полудня Клода...

— И что мне теперь делать? — спросил он.

— Просто оставь её в покое. Выпутывайся из своих проблем сам.

— Но я не могу, Соня. Ты не понимаешь, о чём говоришь.

Соня поняла, что так просто ей не уйти, и всё-таки присела.

— Клод, извини за прямоту, но я знаю о твоих проблемах. В частности, о внезапно исчезнувшей девушке Алисе. Не впутывай сюда Лёлю. У неё своя жизнь, у тебя — своя.

— Я не могу... Не впутывать... Я уже её...

Внезапно из голоса и жестов Клода исчез капризный ребёнок, он твёрдо подошёл к одной из завешенных картин, откинул покрывало, и перед Соней предстало полотно, о котором она столько раз в последнее время слышала от Лёли. Это была прозрачная девушка в белом на качелях. Соня вдруг почувствовала, как от картины идёт свет. Она окунулась в этот давний солнечный день, пронизанный светом, увидела, как натянуты толстые, кое-где разлохматившиеся канаты, которые держали качели, и корчит смешные рожицы девушка, услышала рассыпчатый мелкий смех, почувствовала движение от слетевшей с ноги Алисы туфельки-балетки. Соня вздрогнула.