Онлайн книга «Рыжий демон осенних потерь»
|
— Не слышу, Фил. Прости, но совсем ничего сюда не доходит. Может, попытаешься позже… И тут же подумала, что не хочу видеть его во сне и позже тоже, поэтому добавила: — Или уж лучше тебе вообще не беспокоиться, мы уж теперь как-то сами… Сейчас покойный бывший муж казался мне незваным гостем – очень не вовремя, например, в самой середине затяжного ремонта, да еще и с пустыми руками, без подарка. Он дыхнул на невидимое между нами стекло и написал пальцем на запотевшем клочке: «Мыши». Я видела слово нормально, а не в зеркальном отражении, заметила это даже во сне. — Что – мыши? «Пауки ушли» — Нет, ну надо же! И что? «За пауками – мыши» — И? «За мышами – сама» — Не понимаю, – искренне сообщила я. Его лицо исказилось, черты задергались, стали меняться. Словно невидимая рука скульптора решила поработать над лицом моего бывшего покойного мужа, только этот «творец» не правил ладонями глину – пластично и податливо, а резкими движениями ножа отсекал все лишнее. Подбородок становился тоньше, овал лица – нежнее, скулы поползли наверх. Это… Все, на первый взгляд, стало логично и правильно. Это было зеркало, а в нем отражалась знакомое всю жизнь лицо. Мое лицо. Я видела его в смешных бантиках, а позже – впервые неумело намазюканное косметикой. Рядом с Филом, Китом, какими-то еще другими людьми, хотя чаще – одинокое. Мятое спросонья и шикарное перед вечеринкой. С горящими щеками – от температуры, волнения или стыда. Грустное и веселое. Но никогда я не видела столько глубины и равнодушной черноты в своих глазах. Считается, что они у меня темные, но вообще-то приблизительно серые. Та самая радужка, которая меняет цвет в зависимости от освещения. Могут отразить голубое небо и стать серо-синими, могут потемнеть. Но никогда… Никогда не чернели до такой степени. Глаза… Так говорили. Это будто ты, но с другими глазами. — Эй, – я неуверенно протянула руку. – Здравствуй, Лейла. Или ты – Лилу? Оно смотрело из зеркала. Молча, а еще – если это было отражение, то почему не повторяло за мной? Я улыбнулась, но лицо напротив осталось каменным. — Это ты – «она», которая идет за мышами? Отражение молча вбирало меня своими жуткими чужими глазами, засасывало, затягивало в непонятную бездну, так бывало в моих медитациях, но ощущалось совсем по-другому. Сейчас пульс материи был гораздо жестче, и глубина не дарила спокойствие и отдых, а только – какое безнадежное отчаянье мелкой-мелкой песчинки перед равнодушной вечностью. Так продолжалось… Я не знаю, сколько времени, во сне оно вообще не линейно. Все это длилось, и длилось, и длилось, пока не прорезалось криком. Крик пришел откуда-то извне, кажется, меня кто-то звал Это вывело из транса, ослабило кольца ненасытного удава, назначившего меня жертвенным кроликом. Отражение дернулось, скривилось, обернулось на крик. Я вскочила, споткнулась и, замирая от ужаса, полетела в зеркало, ожидая, что вот-вот в мое тело вопьется тысяча осколков. Но, пролетев его насквозь, я выпала почему-то в коридоре Никиной квартиры. На секунду мне показалось, что попала в то время, когда жила у Ники, уйдя от Феликса. Будто только вчера я застукала Марысю и Фила на даче, и проворочалась в этой квартире полночи, соображая, что делать дальше, а Ника, не спрашивая ни о чем, пыталась безмолвно утешить. И эти эклеры… Стоп, эклеры были, да, но не тогда, а потом, вернее, вчера… |