Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 126 – Евгения Райнеш

— Рита, вас что-то беспокоит, – я решила ей помочь. – Вы изначально меня позвали, не просто чаем напоить, так?

Она немного смутилась:

— В первую очередь, чаем. Вы и в самом деле очень бледная. Но… Я слышала, как говорили, что вы – психиатр, так?

Я покачала головой:

— Вообще-то детский психолог. Вы хотите получить консультацию?

— Просто спросить, – торопливо проговорила она. – Ничего, что детский. Я как раз про наследственные заболевания. Дело в том, что у меня мама очень боялась этой квартиры. И как назло все сделки по переезду срывались, бывает же такое? Я думала, что она так, блажит, но когда мама умерла, я сама…

— Что – сама?

— Сама стала этой квартиры бояться. Иногда кажется, что из-под порога словно черный дым идет. Ну, это самовнушение, наверное? А еще… Они все, кто жил в этой квартире… Сначала, вроде, производили впечатление вполне здоровых людей. А проходило время, и я замечала, как эти жильцы меняются внешне. Знаете… такое… Впалые серые щеки, потухшие глаза, волосы нездоровыми паклями, дрожащие руки, костлявость…

— Ну, – я сделала большой глоток уже остывшего чая. – Вы сами говорили, что у них всех были проблемы со здоровьем. Может, такое совпадение: в квартиру заселялись больные люди. А не наоборот: они начинали болеть здесь. Может, что-то с материалами при строительстве дома было не то… Ну, токсичность повышенная, блоки некачественные, краска протухшая…

Конечно, я знала, что не все в порядке и с этим домом, а тем более – с квартирой, в которой из-за темной щели между окном и шкафом и спустя тридцать лет глядит мертвым глазом пластиковая рыбка, и она – совсем не рыбка, не игрушка, а нечто совсем иное.

— Так дело то в том, – Рита покачала головой, – мне кажется, что они все становились жутко похожими со временем. Вы понимаете?

— Боюсь, не совсем.

— Въезжали абсолютно разные и по возрасту, и по полу, и по внешности люди. А проходило время, и я вдруг замечала, что здороваясь на лестничной клетке с человеком, называю его именем предыдущего жильца. И нет, это не элементарная рассеянность. Они и в самом деле становились на одно лицо и фигуру. Ничего общего не могло быть между Ликой, семейной парой Светой с Лешей, алкоголиком дядей Игорем неопределенного возраста и его молодым племянником. Ну, в смысле между двумя последними могло что-то родственное проявиться, только возраст у них был слишком разный. Особенно жутко по Лике… Она последнее время пыталась помощью косметики себя в порядок привести, только размалеванное серое лицо со впалыми щеками выглядело жуткой маской. Я, маленькая, очень ее боялась. И это меня так мучило: помнила же, какая она добрая, а подойти не решалась. Кажется, Лика понимала, в чем дело: почему я ее избегаю, и ее это очень расстраивало.

— Не повезло вам с соседями, – рассеянно ответила я. Так как думала о своем. – Но вот Серафимовичи выглядят вполне здоровыми. С мальчиком, конечно, нужно психологу поработать, но это устранимо.

— Это пока, – сказала Рита. – Они недавно переехали. И, поверьте мне, все только начинается. Лучше никому не заселяться в эту квартиру. И вам ходить сюда не советую.

Она посмотрела на меня как-то неожиданно жестко, в ясном взгляде прорезалась старческая мудрая жесткость. А через секунду опять Ритины глаза засияли молодым любопытством.