Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 127 – Евгения Райнеш

— Рита, – я вздохнула, отгоняя сонный морок. – Как психолог я должна вам посоветовать больше гулять на свежем воздухе перед сном, слушать классическую музыку и пить теплое молоко на ночь. Впрочем, я могу это посоветовать абсолютно всем, хотя, честно говоря, и сама из всего перечисленного мало что делаю регулярно. Никакого психического заболевания у вас, по крайней мере, на первый профессиональный взгляд, нет. Я бы даже обычный невроз у вас не стала диагностировать. Вы нормальный человек вокруг которого творятся странные дела.

Я была в такой же ситуации, как и она, чего уж скрывать?

Взгляд у Риты хороший – добрый, понимающий и очень неглупый.

— Все дело в квартире, так? – она поняла меня правильно. – Не во мне вовсе?

— И… Думаю, вы знаете про место, на котором стоит ваш дом. Про Ефима Летягу.

Почему-то я была уверена в своей правоте.

— Конечно, моя мама изучила этот вопрос. Тут было что-то вроде фермы пушных зверей.

— Да, все так…

— Мама говорила про нехорошие вибрации – убивали животных, много и каждый день, земля пропитана кровью. Но дом-то большой на этом месте стоит, а квартира такая жуткая в здании всего одна. Так же не может быть, правильно? Тогда бы весь дом, ну… Заливало бы, крыша рушилась или горел бы постоянно, как-то так… И раньше в этой квартире ничего не наблюдалось. До…

Рита замолчала, словно вспоминая.

— До чего? – не выдержала я.

Рыбка пялилась на меня черным глазом из темноты.

— Это опять же, по рассказам мамы, – предупредила Рита. – Я тогда только в проекте… В смысле, мама была беременной, когда первый случай в доме произошел.

Я знала про этот случай. Но не выдала себя ничем. Мне нужна была иная версия, не под протокол.

— Около тридцати лет назад, как раз накануне моего рождения. Жила молодая пара с ребенком. Мама говорила, что они ее Леля звали. Оля, наверное, а как их – не помню, имена какие-то сложные. Не русские, кажется. Мама говорила: то ли цыгане, то ли армяне. С них-то все и пошло, вся эта чертовщина, хотя ничего не предвещало. Молодые совсем, хорошо жили, дружно, пока странная история не произошла. Парня нашли мертвого, а женщина с дочкой исчезла. Вроде, как инфаркт у него случился, представляете? Ему лет двадцать было, какой инфаркт? Соседи шушукались, он что-то очень плохое жене сделал, она его прокляла, а вместе с тем и квартиру. Дочь забрала и пропала. Такое вот говорили. Если они цыганами были, то с проклятием вполне история вяжется, вы не думаете?

Она посмотрела на меня.

— Может быть…

Не думаю, что чета Кейро была цыганами. И что армянами – тоже. Я вообще не понимала, из каких мест приехали их предки.

— Если дело в проклятии, то, скорее всего, он ей изменил.

— Почему? – удивилась я неожиданному повороту сюжета.

— Прекрасно все под это сходится, – авторитетно заявила Рита. – Классическая женская месть. И подобное проклятие очень сильное, от измены сердце так рвет, что боль на несколько кварталов вокруг разливается, и мыслить здраво уже не можешь. В таком состоянии все что угодно сделаешь, хоть потом и жалеть очень будешь.

— Может, и измена, – согласилась я, поднимаясь.

— А еще мама говорила что-то про Красную Луну, – вдруг вспомнила Рита. – Луна, говорит, в тот вечер была странная.