Онлайн книга «Рыжий демон осенних потерь»
|
— Не в этом дело, – Ника вдруг горько вздохнула. – Слушай, Аля, мы никогда не говорили, но… Ты разве не замечала, что просто не в состоянии никого любить? Вообще… — Опа-на, приплыли. Это было более, чем неожиданно. И сразу почему-то вспомнилось, как Эшер недавно сказал: «Ты не любишь детей. Сочувствуешь, жалеешь, хочешь помочь, но не любишь»… — Ты не любишь… – вдруг докатилось до меня эхом. Только прозвучало это на самом деле. Это произнесла Ника. Как всегда, словно прочитав мои мысли. — Я пыталась тебя научить любви, – сказала она. – Наверное, хоть немного у меня получилось. Бедная ты моя… — Вообще ни разу не бедная! И тебя я очень люблю. Она опять помотала головой: — Ты не способна. Знаешь, я бы никогда не поверила, что человек может быть лишен чувства… самого важного. Бывают эмоциональные тупицы, социопаты, люди с алекситимией, не умеющие сопереживать, а ты все это можешь – и переживать глубокие эмоции, и проявлять сочувствие, только… не любить. — Ника, ну о чем ты говоришь… Какая разница? Разве любить и сопереживать с точки зрения эмоций – не одно и то же? Я же вышла замуж за Феликса, смею тебе напомнить. Она с досадой расправляла нити. Красная впилась в голубую, а белая обиженно завязалась сама на себе мертвым узлом. Стоило оставить вязание на три минуты без присмотра, и клубки принялись жить своей, очень, надо сказать, запутанной жизнью. — Нет, – покачала головой Ника. – Ты терпела. А Феликс, да, он любил тебя. Очень. И потом… тоже. Он и с Марысей связался от какого-то дикого отчаянья. Потерял надежду пробить… твою нелюбовь. Красная нить, дернувшись в ее пальцах, порвалась. Ника смотрела на разрыв с недоуменным видом, не могла поверить, что это она натворила. От досады на меня, за какой-то мой грех, который я сама не понимала. — Это уж слишком, – и в самом деле, разговор переходил все грани разумного. – Давай вообще эту тему оставим, ладно? — Скажи, почему ты живешь одна? – вдруг спросила Ника. Глупый совершенно вопрос. — Нравится, – я начала объяснять исключительно от неожиданности. – Мне это не доставляет никаких неприятных ощущений. Скорее, даже наоборот. Да нет, не скорее, а точно – наоборот. Мне нравится мертвая тишина в квартире, я никогда не включаю чего-то «чтобы бормотало». Я знаю на самом деле много людей, которые не выносят молчащие квартиры. В этом случае они «заводят» телевизор, чтобы что-то постоянно болтало рядом с ними. Им совсем не важно, что именно, главное – наполнить пустоту. У меня не было телевизора. И надобности в нем тоже. — Стены не давят на мою психику, – продолжила я перечислять. – Меня одиночество не пугает, нет нужды в ощущение близкого человека рядом. Я не люблю обниматься. Совсем. — Знаю, – кивнула Ника. – И это пугает МЕНЯ. Ты не заводишь постоянных любовников, у тебя никогда не было близких подруг, даже домашних животных… — Я одна что ли такая? – искренне удивилась я. Но Ника, кажется, не слушала. Ее словно несло: — Только бедный Никитка неизменно мчится по любому твоему зову. Я хмыкнула: — Не такой уж он бедный и не с такой уж готовностью и мчится… И вообще… С чего это мы обо мне тут начали? На самом деле, я тут дано собиралась с тобой поговорить, как с человеком… – секунду подбирала правильные слова, – знающим историю нашего города. |