Книга Рыжий демон осенних потерь, страница 190 – Евгения Райнеш

— Вот как… И в каком же супе варилась лисица, чтобы принять форму…

— Страдания. – С готовностью ответила Марыся. – Знаешь ли, ужасные, выходящие за грань живого страдания имеют странное свойство: могут человека превратить в зверя и наоборот.

— Судя по тому, что ты натворила, не очень-то много в тебе появилось человеческого…

— Ты опять? Не говори того, чего совсем не понимаешь! – Заявила Марыся, вздернув острый подбородок.

— А как же Феликс? – Я уж постаралась вложить в голос все ехидство, на которое была способна. – И жители Лисьих омутов за… За сколько? Пятьдесят? Семьдесят лет? Как долго ты там резвишься среди кормовой базы?

— Ты чего? – Искренне удивилась она. – Мы с Феликсом жили десять лет, с чего мне вдруг делать ему что-то плохое? Подумай хорошенько. И я дарила счастье, давала то, что каждому было просто необходимо. Ну… не всем, может, это таковым казалось. Жизнь – сложная штука, в ней постоянно сталкиваются интересы. И мне нужно чем-то поддерживать свою форму. Тебя же не смущает, что люди носят на воротниках моих дальних сородичей, чтобы не замерзнуть? А я беру даже не мясо и шкуру. Всего лишь прошу поделиться светлой энергией, которую китайцы называют «ян».

Она вообще понимала, что такое смерть?

— Знаешь, когда человек перестает дышать, становится неподвижным, а потом начинает разлагаться – это значит, что он умер.

— Ты издеваешься? – она прищурилась.

— Нет, – пожала я плечами, – констатирую факт. Неоспоримый. Ты уводила мужчин из семей, а потом… По крайней мере, мне точно известно, что один из этих несчастных – Валера – погиб. А художница Клара нашла своего мужа в больнице, у него онкология. А о большей части вообще ничего не известно! Где они?

— Откуда мне знать?! А Валера… – Марыся опять смешно сморщила нос, вспоминая. – А, да, точно, был такой. Он разве умер? Кстати. Если мы договоримся, то ты своего этого… волкодава… убери. Пусть оставит меня в покое. Достал!

— Да неужели? – прищурилась я.

Это она про Мартына так сказала «волкодав». Что-то в этом было. Но никакой он не «мой».

— Только с чего ты продолжаешь думать, что мы договоримся? – спохватилась я. – Как сотрудничать с тем, кому не доверяешь? А ты не убедила меня в том, что не убийца.

— Знаешь ли, уводить мужчин из семьи и убивать их – несколько разные вещи. Вернее, совершенно разные. Разве лисица виновата, что ей на хвост села демоница? Демоница с высокими моральными принципами…

Она хмыкнула, а у меня возникло ощущение, что Марыся запутывает и без того сложную ситуацию все больше. Поступает так, как умеет: хитрит, петляет и изворачивается.

— Ладно, вернемся к этому позже, – Господи, дай мне терпения. – Но как быть с тем, что ты украла Кристю?

— Да ты бы видела, как они с ней обращались! Им не нужна была эта девочка. Совсем не нужна! Не представляешь, что ее ожидало! Я пожалела.

— И утащила в свою нору, где ей, несомненно, было лучше.

— Ты не понимаешь, – она быстро облизнула острым язычком тонкие губы. – В тот день, когда мы с тобой встретились в том баре, я и вышла на охоту, чтобы поймать кого-то, кто сможет позаботиться о девочке.

— Этим «кем-то» оказался мой муж, – с негодованием отметила я.

Она посмотрела на меня с искренним удивлением:

— Случайность…

А потом вдруг хлопнула себя худенькой ладошкой по высокому чистому лбу: