Книга Этот мир не для нежных, страница 66 – Евгения Райнеш

Скорость была такая, словно они мчались на гоночном авто. Только без комфорта, который испытываешь в машине. Казалось, что скорость зашкаливает. И спидометра под рукой, естественно нет. Сто шестьдесят? Сто восемьдесят?

— Двести километров в час, — закричал ей близнец. — Наши найтеу могут и быстрее.

Лив поняла, что так чудно он называет лошадь. Несмотря на это более, чем зыбкое (и из ряда вон отчаянно положение), девушка успела подумать, что близнецы говорят на знакомом ей языке. Только с вкраплением непонятных слов. Впрочем, они с Геннадием Леонтьевичем не так уж далеко ушли в лес, чтобы пересечь какую-либо границу. Лив судорожно прикинула. До Китая в любом случае оставалось ещё невозможная тысяча километров. Нет, она ещё точно находится в своей стране. Хотя от этой чертовой компании Фарса, будь она неладна, можно было ожидать всего, чего угодно. В том числе, перемещения предметов, (в данном случае именно её, Лив) на расстояние.

Ей захотелось оглянуться, чтобы понять, от кого они с такой отчаянной решимостью убегают. Хотя Лив уже совершенно навалилась грудью на круп коня, вжалась в него всеми доступными ей силами, она смогла повернуть голову чуть назад. Увидела только черное облако пыли, клубящееся за ними. Второго близнеца разглядеть в этом мареве не представлялось никакой возможности, но Лив ощущала, что он где-то рядом. Она словно попала в зону турбулентности, где её тело невольно, но неумолимо стремилось по вектору, который был изначально задан силами физики, и, как жертва турбулентности, Лив не имела никакой возможности для сопротивления. Только свист пространства, превратившегося в один сплошной ветер, невероятная скорость, от которой туго наливались этим ветром глаза и болели так, как если бы по ним стеганули бечевкой. Только тяжёлое живое тепло от пригнувшегося над ней человека ещё давало ощущение реальности. Сколько это длилось? Время исчезло, закрученное в поток движения.

Вдруг неистовый бег резко и ощутимо замедлился, пыль начала оседать. Лив чуть осмелев, приподнялась над крупом коня, все ещё неистово цепляясь за его запутанную в ветре гриву. Ландшафт изменился. Они неслись вдоль небольшой речушки, с одной стороны поросшей дикими зарослями, с другой, той, где их немногочисленная, но дружная кавалькада и гарцевала, расстилалось поле, изменившее цвет. Теперь оно было изумрудно-зеленым, усыпанным растениями цвета молодой травы, без единого пятна другого цвета. Лив присмотрелась к водной глади и охнула. Рек тоже было две. Они текли в одном направлении, повторяя все изгибы и повороты, каждое, даже малейшее движение друг друга, разделенные только узкой песчаной полоской земли. Но она была, и была явной, эта полоска. То есть, это были две реки. Реки-близнецы.

Добродушный остановил коня на крутом берегу, спрыгнул сам и протянул руку Лив, которая смертельно напуганным кулем уже сползала с лошадиного крупа. Девушка только сейчас поняла, как болят её побелевшие пальцы, судорожно вцепившиеся в серую гриву.

Она кубарем скатилась прямо на землю. По закону подлости упала на подвернувшуюся больную ногу и застонала. В этот момент, совершенно неподходящий для фантазий и воспоминаний, Лив вдруг поняла, что исполнилась одна ей потаенная мечта. Она только что на стремительном коне в объятиях красавца с вытянутыми к вискам глазами и точёным упрямым подбородком убегала от погони. Но эта мысль не вызвала у неё ожидаемого восторга.