Книга Николай. Спасти царя, страница 36 – Анна Милова

Они молча кивнули.

— И ещё — вы все без лишних вопросов будете исполнять то, что вам прикажут, — говорил Юровский. И никогда никому не расскажете вы о том, что здесь с вами произошло. Отныне у вас будет новая жизнь и новые имена. Для всего мира вы умерли. Знайте это. А сейчас — он повернулся к бывшей царице, — прошу Вас отдать все ценности, что есть при себе.

Жестом руки она подозвала к себе дочерей. Так же молча Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия по очереди сложили свои подушки на стол. Юровский взял одну из них и распорол её карманным ножом. Из вороха осыпавшихся на пол перьев достал одну шкатулку и открыл её. Там лежали знаменитые украшения династии — алмазные подвески и тяжёлые жемчужные нити. В других шкатулках лежали дутые золотые браслеты, рубиновые серьги величиной с голубиное яйцо, несколько бархатных мешочков с россыпью крупных бриллиантов — они засверкали резкими бликами на свежей белизне наволочки.

«Побрякушки на тот свет хотели взять» — подавляя презрение и гнев, подумал Юровский.

— И сколько же в этих камнях загубленных жизней ваших подданных, Николай Александрович, — спросил его тот большеглазый, Пётр Войков. — Вы когда-нибудь думали об этом? И сколько жизней голодных крестьян можно было бы спасти от смерти… — вздохнул Юровский.

— Вы правы, — с достоинством ответил он. Моя вина была, возможно, лишь в том, что всё то, что делали мои предки и я для блага России оказалось ничтожно мало. Яков Михайлович, забирайте всё это. Но как же больно сознавать то, что это и есть цена нашей жизни.

— Вы сами назначили себе такую цену, — сердито глянув на него, сказал Юровский, и, убрав драгоценности обратно в шкатулки, сложил их в наволочку и завязал узлом.

— А теперь встаньте все вдоль стены, — велел им здоровый, как медведь человек.

Татьяна взяла мать под руку, он держал Алёшу за плечи, дочери испуганно прижались друг у другу.

— Именем революции вы растреляны! — закричал Юровский и первым выстрелил в стену напротив. Продолжив пальбу, его подхватили Белобородов и Войков. Все невольно вскрикнули и зажали уши, комната наполнялась пороховым дымом, гильзы, отскакивая от стен, падали на пол, по комнате летали перья из подушек. Вскоре вся стена напротив них была прошита дырами от пуль.

Наконец, стрельба закончилась.

— В ту ночь Валтасар убит был холопами своими… — переводя дух, произнёс Войков.

Он подошёл к изувеченной стене и, вынув из кармана бутылку, плеснул её содержимое на стену. Тяжёлые бурые ручьи какой-то жидкости потекли вниз по обоям на пол.

— А сейчас ступайте за мной! — приказал Юровский.

Уставший, он приходил домой обычно к ночи. Они с женой поселились не в кремлёвской, а в бывшей «барской» квартире у Красной Пресни — ей не нравился «новый быт» и «казённая» жизнь в Кремле. Каждый вечер она ждала его с ужином — горячей картошкой с салом. Сало наркомам выдавали в пайке, «как лакомство».

— Не многовато ли комнат для нас двоих? — иногда спрашивал он её.

Гриша рос вместе с наследником престола цесаревичем Николаем, и даже семья царя тогда жила в скромных комнатках для прислуги Аничкова дворца — такова была воля его отца Александра III. Он приучал детей к спартанским условиям — оба мальчика спали на жёстких кроватях, укрываясь тонкими одеялами даже в сильный мороз. Они закалялись, обливаясь по утрам ледяной водой, много гуляли, зимой катались на коньках и лыжах, летом бегали, играли в прятки в саду, запускали в небо бумажного змея. И всё это казалось таким обычным — другой жизни он не знал и не желал.