Книга Бриллианты в мраморе, страница 18 – Анна Милова

Волевым усилием она призвала себя не поддаваться панике.

Узкое, серое здание из камня было словно зажато в «плеяде» своих каменных соседей — роскошных особняков Английской набережной. После нежданной, поистине каламбурной сцены с papan и Фанни в спальне матушки, великий князь помог Николе нанять приличный дом «для встреч».

Прежде этот особняк принадлежал барону Остен- Сакену, но тот, давно проиграв своё состояние в карты, теперь жил сдачей жилья внаём.

Держась за руки, они поднимались по изящной лестнице во второй этаж.

— Здесь будет наш первый семейный дом! — радовался Никола.

— Ты что же, хочешь на мне жениться? — удивилась Фанни.

— Да! Подожди, я хочу полюбоваться тобой при дневном свете, — он остановился и нежно поднял своей рукой её подбородок, — у тебя такие интересные глаза — они вроде бы светлые, но внутри них как-будто сплетены тёмные узоры. Узорчатые глаза.

В ответ Фанни взъерошила ему, как мальчишке волосы.

— Papan снял этот дом и для того, чтобы ты, наконец, переехала сюда из своей дурацкой гостиницы. — Ну что, тебе здесь нравится?

Они прошли по анфиладе небольших, уютных, но немного заброшенных залов с немногочисленной пыльной мебелью, и уселись на турецкой оттоманке в гостиной.

— Пожалуй, здесь можно устроить милое гнёздышко. — одобрила Фанни.

— Papan уверен, что так я скорее образумлюсь, набалуюсь тобой, а потом женюсь на какой- нибудь скучной немецкой принцессе — примерно так он мне объяснил. Только вот одного он ещё не знает — этого не будет никогда, я от тебя никогда не откажусь.

— Твой papan прав. — спокойно сказала она, — расскажи что- нибудь ещё о нём? Каков он в жизни?

Нисколько не удивляясь её женскому любопытству, он уже многое успел поведать ей об отце.

— Он весьма добрый и справедливый. Он правая рука государя и союзник всех его либеральных реформ. Но что мне приятнее всего — ты пришлась ему по вкусу.

— Я думаю, что по вкусу великому князю должна быть его жена.

— И хотя мне до него далеко, обещай мне, что ты будешь любить меня несмотря ни на что. А сейчас у меня для тебя сюрприз.

— Сюрприз? — удивилась Фанни.

За два месяца их стремительного знакомства он ещё ни разу не сделал ей ни одного крупного подарка, не считая огромных букетов цветов, коробок дорогих конфет и мелких безделушек. Разумеется, он приглашал её в театры, в дорогие рестораны, где представлял своим гвардейским приятелям своей дамой, и на этом всё. Фанни предполагала, что дары русского великого князя, живущего в такой азиатской роскоши, должны быть намного щедрее. До Николы у неё было двое весьма состоятельных русских поклонников, готовых положить к её ногам состояние и которых она даже не успела допустить к себе — но и те уже одарили её немалыми суммами, а Никола был так неловок в обращении с ней. Впрочем, Фанни нравилась его наружность, иначе она не допустила бы с собой никаких быстрых вольностей. И к тому же с ним ей было хорошо наедине.

— Да, но сюрприз не совсем обычный. Погоди, — выйдя за дверь, Никола вернулся в комнату с незнакомым мужчиной — высоким худым шатеном с большой кожаной папкой в руке. Он учтиво ей поклонился.

— Позволь представить тебе — наш молодой, но уже довольно известный скульптор Марк Матвеевич Антокольский. Его талант высоко оценил сам государь. И он любезно согласился ваять с тебя статую — я хотел бы запечатлеть твою красоту на века, если, конечно, мы сможем тебя уговорить.