Книга Царь ледяной пустоши, страница 66 – Артур Гедеон

— Я хочу присутствовать при вскрытии, – ответил Долгополов.

— При вскрытии чего?

— Останков. – Долгополов кивнул на вершину горки. – Нам нужен очень опытный патологоанатом. Дока своего дела.

— Да где же мы его возьмем?

— Возможно, надо будет позвонить.

— Кому?

— Вы его не знаете. – Он помолчал. – А возможно, другое.

— Что именно?

— Придется работать самому.

— В каком смысле?

— А вы догадайтесь, Андрей Петрович. Напрягите извилины. Вы же следователь.

— И где тут морг? Инструменты?

— Вы правы – ничего этого нет.

Непогода, стреляющая молниями, уже двигалась, ползла над селом Синий Бор. Стреляла по садам и громоотводам.

— Так что будем делать? – спросил Крымов. – Сейчас прибежит полиция, начнутся расспросы…

— Вы правы, Андрей Петрович. Лучше все сделать здесь и сейчас. Самим.

— Самим?

— Идемте наверх, быстро.

— Куда наверх?

— На холм, куда же еще? На этот чертов курган!

Дождь все еще лил. И Антон Антонович под своим огромным, как туча, зонтом приблизился к подножию могильника и стал карабкаться вверх. Крымов оглянулся на девушек и Суровцева и устремился за ним.

— Куда ты, Андрей?! – крикнула ему вслед Кассандра.

— За стариком, – только отмахнулся Андрей. – Куда он без меня?

Кассандра побежала за ними.

— Ненормальные эти городские, – пробормотал Суровцев.

— Еще какие ненормальные, – нашла в себе силы усмехнуться Катерина. – А их старик просто зашквар.

Втроем Крымов, Кассандра и Долгополов почти одновременно оказались наверху. Перед ними под ливнем дымилось и остывало то, что еще недавно было телом Агафьи. От нее почти ничего не осталось, кроме этого шара – ее беременного живота.

Долгополов недолго смотрел на это чудовищное зрелище, а потом сильно и зло пнул по еще тлевшему, остывающему и шипящему от дождя раскаленному шару.

— Нельзя же так, Антон Антонович! – возмутился Крымов.

— Можно, – огрызнулся тот. – Не нравится – отвернитесь.

Кассандра не посмела возразить старику. Но шар уже раскололся и открыл им нечто, от чего нельзя было оторвать глаз. Одно тело оказалось в коконе другого. И первое, точно скорлупа, развалилось на части, а второе сохранилось довольно неплохо и по очертаниям можно было даже понять, что это такое. Это был тоже сгусток угля, еще горящий, но сохранивший форму ребенка.

— Смотрите, – кивнул на него Долгополов. – Откройте глаза и смотрите!

Крымов и Кассандра уставились на догорающие останки. Это был свернувшийся очень крупный ребенок, но что отличало его от других детей – это голова. На ней отчетливо виднелись выступающие рожки, и довольно крупные, и еще устрашало подобие лица – оно было деформировано, и не огнем и муками, а самой природой. Оно словно расплылось и немного напоминало морду животного.

— Ужас, – пробормотала Кассандра.

— Дошло? – спросил Антон Антонович.

— Дошло, – ответила журналистка. – Кажется.

— Хорошо. Этот артефакт мы не оставим ни местному краеведческому музею, ни Кунсткамере.

— И что мы сделаем? – спросила Кассандра.

Андрей вопрос не поддержал – он уже знал, что сейчас будет. В экстренных ситуациях Антон Антонович Долгополов становился устрашающим бойцом, на него как будто снисходило нечто необъяснимое. Он сам превращался в сгусток энергии, способный противостоять всему злу этого мира.

— Этот артефакт исчезнет здесь и сейчас, – заключил Долгополов, занес коротенькую ножку над еще пылающим и дымящимся углем в форме ребенка и беспощадно раздавил его. Раздавил и растоптал. Ни Крымов, ни Кассандра не проронили ни слова. Каждый по-своему, они понимали, что нужно было сделать именно так, и никак больше. Но Андрей это воспринял со всей решительностью, а Кассандру оскорбило такое отношение к матери и ее ребенку, какими бы они ни были.