Книга Царь ледяной пустоши, страница 70 – Артур Гедеон

— Посмотреть можно? – спросил Крымов.

— Я должна позвонить директору, – замялась пожилая дама.

— Я же вам сервиз пообещал чайный, для вашего музея, – ледяно улыбнулся Долгополов, – забыли? Я же не шутил. Будете сидеть и чаи гонять из хорошей посуды, ну разве плохо? Так что какой тут может быть директор? Только по-быстрому все надо сделать. Ясно?

— Ладно, – вдруг пожала плечами дама. – Я открою витрину и покажу вам его дневник. И не из-за сервиза, а чтобы вам плохо не было. Чтобы нового приступа не случилось. Я же вижу, как ваши коллеги о вас беспокоятся.

— Очень беспокоимся, – кивнул Андрей.

Она доверительно взглянула на моложавого крепыша:

— И пусть ваш коллега за дневник отвечает.

— Я в деле, – кивнул Андрей.

Ключи оказались в кармане экскурсовода, и скоро уже витрина была открыта, и дневник лег на ладонь Крымова.

— Только очень осторожно, – проговорила экскурсовод.

— Предельно осторожно, – ответил детектив.

Он листал и листал дневник купца Губина, и жуткие картины представали взору трех исследователей. Помимо всякой бухгалтерии и прочей дребедени, на страницах дневника то и дело появлялись детки с рожками, маленькие озлобленные существа с гадкими лицами, горящими глазами и ядовитыми улыбками. Был тут и страшный мужик в тулупе, с бородой, и еще один монстр, рогатый, похожий на кабана, и женщина с горящими глазами и кривыми рогами. Рисунки были выполнены безыскусно, но очень убедительно.

— Да он был маньяк какой-то, – тихо заметила Кассандра.

— Да что вы, – беззаботно махнула рукой экскурсовод. – У Пушкина тоже много всяких таких рисунков, пародий, карикатур, не помните разве?

— Да, помню, много, – согласился Крымов. – Но только не деток с рожками. Друзьям он рожки пририсовывал. Смеха ради. А тут патология какая-то…

— А там что такое? – спросила Кассандра. – Еще один дневничок?

— А, тот. Это его брата Павла.

— У Губина был брат? – спросил Крымов.

— Да, они не ладили, по-разному смотрели на жизнь. Ануфрий Данилович – преуспевающий купец, богатей, а Павел – свободный художник, бессребреник, странник, собиратель легенд и преданий народа мари. Они по матери-то марийцы.

— А на фотографиях Ануфрий Данилович все больше молодой, – также подметил детектив. – А где он уже в возрасте?

— Он не любил фотографироваться в возрасте, – скромно и многозначительно уточнила работница музея. – У него было какое-то редкое заболевание костей и даже мышц, он стал на старости лет очень широким.

— Разожрался? – уточнил Долгополов.

— Просто сильно погрузнел, – строго поправила его дама. – Не все мы довольны своей внешностью, не так ли?

— Не знаю, как с этим у других, я так бесконечно доволен, – заметил Антон Антонович.

— Как вам будет угодно, – отводя взгляд в сторону, откликнулась экскурсовод.

— Вот что, Андрей Петрович, – сказал Долгополов, – отщелкай все страницы этого дневника. На всякий случай. Вы же не против? – обратился он к экскурсоводу, но «бабушку» в этот раз опустил.

— Мне бы директору позвонить, – вновь заметила та.

— А как же чайный сервиз? – грозно спросил Антон Антонович. – Думаю, тот стоит дневничка, а?

Крымов «отщелкал» дневник. Деньги на скромный чайный сервиз Антон Антонович лично передал в руки пожилому экскурсоводу со словами: «Не побейте во время застолий – я следить буду».