Книга Якудза: преступный мир Японии, страница 118 – Джейк Адельштейн

На долю секунды мне захотелось искренне сказать: да! Ятцау!

Но… вы когда-нибудь смотрели боевик, где герой на протяжении всего фильма убивает злодеев направо и налево, а потом у него появляется шанс уничтожить суперзлодея и он этого не делает? Он говорит что-то вроде: оставлю это на усмотрение закона. Или: я не собираюсь опускаться до твоего уровня. Ребята, надевайте на него наручники и уводите отсюда. Я смотрю такие фильмы и думаю: эй, чувак, ты весь этот чертов фильм мстил остальным приспешникам, а теперь ты вдруг за закон и порядок? Но это фильмы.

Я глубоко вздохнул и сказал:

— Нет.

И тут же, к моему удивлению, Старейшина извинился:

— Простите. Не надо было задавать такой вопрос. Я должен был просто это сделать. Простите меня.

— Все в порядке, – вымолвил я.

— Вот что: я с ним поговорю. Я в любом случае собирался. Я дам ему понять, что если с вами или с близким вам человеком что-то случится, ему это с рук не сойдет.

— В каком смысле?

— Если вы поскользнетесь в ванне и погибнете, или попадете под машину и погибнете, с ним кое-что произойдет. Если погибнет какая-нибудь из дам, с которыми вы спите… вы понимаете, да?

— Да, можете без подробностей. Хорошо, поговорите с ним. Я буду благодарен.

— Считайте, что дело решено. Пока я жив и вы живы, он будет каждое утро просыпаться в надежде, что с вами все в порядке.

— Спасибо.

— Да не за что. Это моя работа. Спите спокойно. Сицурей симасу^[20].

Все вышло гораздо лучше, чем я ожидал. Мой враг покинул Японию. Внешняя сила ввела в наши так называемые отношения пункт о взаимном уничтожении, и я не сомневался, что жизнь ему дорога.

Теперь у меня было гораздо меньше страхов и больше причин продолжать жить. И я решил, что если возьму себя в руки, то смогу выполнить какую-нибудь опасную работу. Образцово опасную.

Одно фото стоит тысячи слов. Порой оно даже может стоить обоих колен, сломанных бейсбольной битой. Был случай, когда за фото председателя Олимпийского комитета Японии рядом с главой «Ямагути-гуми» репортер был избит до полусмерти. Я не особенно горел желанием разделить его участь.

Вроде бы фото было несколько, но всеобщее внимание должно было привлечь одно – примерно 2005 года. На нем Хидетоши Танака, вице-председатель Олимпийского комитета Японии, сидел рядом с Синобу Цукаса, главой «Ямагути-гуми», в баре в Нагое, и вид у обоих был довольно дружелюбным. И если внимательно посмотреть на левую руку Танака, можно было заметить, что на ней кое-чего не хватает.

Я торопился. Мне нужно было, чтобы написанная мной обо всем этом статья, дополненная интересной фотографией, разошлась как можно скорее, а мой редактор в «Ньюс Вик» все тянул и тянул.

— Кай, публикуй или погибнешь! Ради всего святого, выкладывай уже чертово фото в Интернет. Мы же договорились, чувак!

— Джейк, я все понимаю. Я работаю над этим. Не волнуйся!

Ему было легко говорить: он сидел в Лос-Анджелесе в полной безопасности. А я был в Токио и раскручивал историю, которая могла связывать Олимпийский комитет Японии с организованной преступностью. И я вынужден был ею заняться только потому, что репортеру «Кейтен Симбун», правого скандального издания, который мог сделать это за меня, сломали ноги.