Книга Все чудовища Севера, страница 162 – Ана Тхия

Неожиданно до них донёсся слабый хрип. Веульв жестом остановил Бьёрна и вышел вперёд, закрывая собой молодого бойца. Замерев и прислушавшись, они определили сторону и двинулись на звук.

Среди поломанных кустов лежал молодой волк. Его серый мех был в крови, да из пасти сочилась. Он пытался встать, но лапы не слушались, а голова лежала неподвижно. Только глаза двигались да лёгкие ещё захватывали воздух. Завидев людей, животное зарычало.

— Ётуны. – Бьёрн осмотрелся. Вокруг были поломанные ветви, широкие следы и явные отметины битвы. – Видать, хребет ему переломали.

Берсерки печально осмотрели собрата. Присев перед ним, каждый пригладил серую шерсть. И волк перестал рычать.

— Лес сам даёт нам жертву, – прошептал Веульв. – Будто благоволит нашему бессмертному конунгу.

— Ты храбро сражался, брат, – Бьёрн достал небольшой нож. – Бился до конца.

— Но смерть твоя не станет концом.

Бьёрн одним ловким движением вспорол шею волка, заставив того в мгновение затихнуть. Без страданий и боли. Веульв же вытащил из сумки небольшой кувшин и подставил под кровоточащее горло. Когда набралось достаточно тёмной тёплой жидкости, он поднялся на ноги.

— А теперь идём. Солнце уже затухает. Великаны близко, не будем навлекать беду в темноте. Мы собрали всё, что нужно для Уллы. Сегодня бессмертный станет берсерком.

Для Уллы день тянулся медленно. Она провела его в полумраке Длинного Дома, запоминая каждое слово, сказанное Хельгой. Старая воительница заставляла повторять раз за разом одно и то же, но Улла не жаловалась, она хотела сделать всё правильно и страшилась допустить ошибку.

Хельга оказалась куда более сведущей в вопросах ворожбы. И, может быть, воззвать к духам она не смогла бы, но острый ум подсказал бы вёльвам как.

Весь мир сузился до их тихого шёпота, хотя за стенами Дома кипела шумная работа: стук топоров, крики людей, скрип повозок с брёвнами.

Скалля Улла видела мельком. Лишь дважды, когда он заходил в дом, припорошенный снегом, красный от тяжёлого труда. Проглатывал кусок хлеба и делал глоток мёда, продолжая переговариваться со своими людьми, поглощённый работой.

Он совсем не смотрел на неё, не спрашивал, готова ли она. Они оба знали, что этой ночью так или иначе всё случится. Скалль молча уходил, оставляя в груди Уллы только грызущее чувство тревоги и ответственности. И тогда она с новой силой принималась повторять слова рунической песни.

А теперь ночь наступила. Догорающие угли в широких очагах Дома раздули заново, подкидывая дрова. Пламя осветило зал, в котором уже собирались уставшие и продрогшие трудяги, весь день укреплявшие стены или долбившие лёд на море.

Улла нервно теребила звенящие амулеты на шее. Большинство из них – подарки берсерков, которые она унесла на себе в Борре. Маленький череп ворона на длинной верёвке; ожерелье из волчьих клыков, обтёсанных так искусно, что лежали на шее ласково, будто шёлк; деревянные бусы с вырезанными на них рунами. Самый странный из оберегов, что ей подарили, – искорёженное кольцо, найденное мальчишками подле оставленной деревни. Металл был погнут, будто на него наступил великан, но сам вид будто указывал, что кольцо передавалось не одно поколение и было кому-то дорого. Улла увидела в том добрый знак и решила сохранить кольцо, подвешенное мальчишками на короткую нить. Да к тому же дети были счастливы, когда видели, что она носит их подарок.