Книга Корона рогатого короля, страница 79 – Янка Лось

Оставалось дожить до Йоля. К счастью, в Дин Эйрин хватало интересного, и это интересное вовлекало Эдварда. Например, омела.

Четыре года назад Эдвард стал одним из свидетелей возрождения друидов, а потом – очищения от клеветы их репутации. Когда-то считалось, что друиды проводили жестокие кровавые обряды, убивая людей, а их магия вредна и опасна. Тогда их традиции сначала запретили, а потом и забыли. Но оказалось, что их оболгал и чужими руками уничтожил тот, кто ценой их жизней разрушил мост между мирами на четыреста лет, так что магия, что приходит в мир людей из мира ши, ослабла. Это сделал преступник Горт Проклятый в своей жестокости и гордыне.

За четыре года многое изменилось. Друидическую магию, собирая ее по крупицам, уже преподавали в Дин Эйрин на курсе ритуалистики. И сам ректор Дин Эйрин со своим учеником и ближайшим помощником Стенли Рэндаллом воссоздали ритуал срезания йольской омелы с ветвей величайшего из дубов. Огромный дуб, выращенный из ветви уничтоженного четыреста лет назад священного дерева, теперь рос поблизости от входа в ферн – проход между мирами. Он соединял собой все миры нерасторжимо и на века.

Эдвард сам попросился участвовать в ритуале срезания омелы, узнав, что ее отправят на тот самый большой йольский бал:

— Я же в любом случае поеду во дворец! Так почему бы и не в компании самого почетного куста в королевстве?

В назначенный день пришлось проснуться задолго до рассвета, потому что к полудню надо было уже стоять под дубом, а ферн не так уж близко от университета. Эдвард выбрал самый теплый плащ. Снег пока не лег, но земля под ногами промерзла и украсилась узорами инея. Лиценциат Стэнли Рэндалл и еще один помощник из старшекурсников уже стояли с фонарями у конюшни, ожидая, когда им выведут лошадей.

Фонари мерцали в темноте, луны видно не было вовсе, и лошади опасливо фыркали, косясь на очертания деревьев и камней. Эдварду было тревожно, будто он ехал по пустоте, из которой лишь в свете фонаря выплывает то кусок дороги, то ветка дерева или очертания куста. Время без времени, поворот в темноту, предзимье. Время страшных сказок, время морока. Вроде бы проще не бывает – город, деревенька, поля, лес, мост через реку и холмы. Но стоит уйти свету – и они наполняются предчувствием опасности. Каждый шорох кажется звериным шагом, каждая тень – чудовищем.

Заметив, что его спутники притихли, а лошади нервно прядают ушами, держась подальше от краев дороги, Рэндалл начал песню. Эдвард подхватил мелодию, и в этом нестройном хриплом пении пришла особая магия, магия человеческого веселья. Как можно бояться, представляя себе простака Генри, который торопится на ярмарку?

Дальше песня разделялась на голоса. Рэндалл сурово спрашивал Генри про мешок, про то, что он решил купить на ярмарке, чем собирается платить, а Эдвард и его спутник на разные голоса отвечали. У песни этой было куплетов пятьдесят, не меньше, в которых слушатель узнавал такие мелочи из жизни Генри, которых порой не знал и не хотел знать о собственном брате. Если песня вдруг кончалась, а дорога нет, разрешалось придумывать свои варианты вопросов и ответов.