Книга Корона рогатого короля, страница 82 – Янка Лось

Сегодня с венками из омелы и должен был приехать Эдвард. Он писал, что Стэнли Рэндалл, которого ректор Бирн все больше посвящал в управление университетом, видно, готовя себе достойную смену, взял его с собой. И что жаль, что нельзя пригласить на бал новых приятелей Эпоны по учебе. Эпона улыбнулась, представив себе рыжего Конайре, который приглашает на танец какую-нибудь из девиц Мэйвинтер. Он бы точно от смущения выпрыгнул из воротника.

Гости собирались в парадном зале, переговаривались, любовались изящными букетами сухоцветов, венками из еловых веток и серебряных лент, затейливыми подсвечниками, ветками остролиста с яркими каплями алых ягод. Отец сразу отошел к мужской компании, которая обсуждала корабли из страны Мин и спорила, чей флот мощнее. Фарлей стоял рядом с женой, похожий на солдатика из мальчишеских игрушек, «кочергу проглотил», как сказал бы Чибис. Их одна за другой, нежно беря Беатрис за руки, приветствовали соучастницы собраний у графини Мур.

Сама графиня тоже была здесь, как обычно, пышно разряженная в темно-алое и вишневое. Она смотрела в глубину темнеющего сада и отражала на лице не просто спокойствие, но спокойствие самодовольное. Это при том, что каждая вторая дама хотя бы раз обернулась и окинула ее таким взглядом, будто у графини вырос хвост.

А потом в зал вошел магистр Мандевиль, и Эпона почувствовала, как на мгновение повисло молчание. Занятые до того разговором гости поворачивались и застывали, поедая его глазами с тревогой, сочувствием, жадным любопытством – кто как. Глава королевской инквизиции, столичный щеголь, он явился сегодня в скромном темном колете без украшений и с траурной белой повязкой. Он выглядел как человек, недавно потерявший супругу, и многим было известно, с кем он жил последние восемь лет. И кем была эта женщина.

За руку магистр Мандевиль вел рыжую девочку лет восьми, хорошенькую, как куколка, с пышной по-взрослому прической. Ее зеленое богатое платьице тоже было украшено траурной повязкой выше локтя. На большом йольском балу обычно было мало детей, для них устраивался отдельный, через одно утро, бал восходящего солнца. Присутствие ребенка здесь могло означать лишь одно: сам король это позволил. Сам король допустил сюда девочку, рожденную вне брака.

Вокруг магистра Мандевиля и девочки образовалась пустота. Та опасная пустота, когда все общество разом может вынести некий приговор. Пусть Эпона ничего хорошего не могла сказать про погибшую Алису, своего учителя ей внезапно стало жалко. Она не думала, что этот придворный павлин способен на искренние любовь и преданность вопреки мнению общества.

Она сделала шаг вперед – поздороваться. Но первой к магистру Мандевилю подбежала Беатрис, отпустившая руку мужа.

— Магистр Мандевиль! Я так сочувствую вашей утрате, – лицо Беатрис болезненно сморщилось от близких слез, но она не позволила их себе и протянула руки девочке: – Агата, милая! Изумительное платье! Как мне жаль, я не знала, что ты придешь, моя хорошая, я непременно принесла бы подарок. Может быть, твой отец отпустит тебя ко мне в гости?

Девочка обняла Беатрис, как обнимают близких. Магистр Мандевиль обвел общество глазами и произнес четко и спокойно:

— В день большого бала я хотел бы представить вам мою дочь, Агату Мандевиль.