Онлайн книга «Корона рогатого короля»
|
Мысли Эпоны полетели дальше. Она попыталась представить, как бы обращался с ней Эдвард, если бы общество ее не приняло, если бы она была не дочь герцога, а куртизанка или преступница. Титул – надежный щит от нападок. Но даже он треснет, если презреть приличия так, как сделал сейчас Мандевиль. Она все же промедлила поздороваться. И не сразу поняла – почему. Потому что ее учитель смотрел на нее так, словно отталкивал взглядом. Великому магистру инквизиции несказанно повезло. Само провидение избавило его от бестактных вопросов. Двери распахнулись, и церемониймейстер объявил, что сейчас войдет Его Величество Альберт III. Гости разошлись по обе стороны ковровой дорожки, ведущей к трону, и почтительно застыли. Сейчас было не время для сплетен и осуждения. Король шел, чуть кивая склонившимся подданным. Он был улыбчив и кругл, но за этим благостным шарообразием скрывался чуткий и мудрый правитель, который хорошо знал, когда нужна мягкость, а когда жесткость. По верху мантии шла цепь, украшенная алыми рубинами, столь же яркими, как цвет остальной ткани. У трона, куда направлялся правитель Далриат, уже сидел пятнистый пес. Избавленный от дворцового этикета с поклонами, он вместе с хвостом вилял всем собой так, что дергались висячие уши. Сев на трон, король Альберт привычно положил руку на подлокотник и тихонько раскрыл ладонь, в которой лежало печенье. Самый искренний из подданных тут же слизнул его одним движением языка. Едва гости выпрямились, как церемониймейстер объявил, что прибыли помощник ректора Дин Эйрин и Его Высочество, младший принц Эдвард. Вслед за его словами четверо слуг внесли в зал огромный поднос. На подносе лежали шары омелы, украшенные свечами, красными мелкими яблоками, до блеска натертыми маслом, и белыми лентами. Стэнли Рэндалла Эпона едва узнала. В парадном колете с серебряным шитьем он смотрелся равным Эдварду. Пусть происхождение у него было довольно необычное и несколько скандальное, однако сына одного из настоящих ши даже у помешанных на высокородности придворных не повернулся бы язык назвать простолюдином. Сейчас Рэндалл произносил приветственную речь и говорил королю, что омела станет в эту ночь символом вечной жизни, которая даже зимой не теряет листвы, дарит удачу, помогает исцелить душевные раны, побеждает дурные мысли и благословляет влюбленных и брак. Говорил он прекрасно. А Эдвард, казалось, не видел этого зала, отца, омелы, придворных и даже пса. Он смотрел Эпоне в глаза и так улыбался, будто десять лет не видел солнца и оно наконец взошло. Во всем его облике читалось радостное нетерпение. Он долго ждал воплощения своих планов, и теперь между ним и этим самым воплощением были только правила приличия. Эпона почувствовала, как под его взглядом ей становится жарко. Нельзя вкладывать во взгляды столько чувств, это так же непристойно, как пройтись по залу голым. Все же видят! Нет… все смотрят, а видит Эпону только Эдвард. Видит такой, какая она есть, и не ждет, что она станет другой. Король отозвался ответным благословением и благодарностью университету, после чего поднялся и направился в обеденный зал, куда за ним двинулась толпа. Эдвард подошел к Эпоне и подал ей руку: — Я пытался сегодня заблудиться в тумане, но мысли о тебе не давали сбиться с пути. |