Книга Корона рогатого короля, страница 86 – Янка Лось

Эпона заметила, как Стэнли Рэндалл пытается оказаться под омелой с Энией и как та искусно направляет их танец мимо. Странно. Она понравилась ему еще первокурсницей. Рэндалл высок, строен, хорош собой в отца, в отца же одарен магией, ему светит прекрасная карьера. Для Энии это хорошая партия, а она всегда была расчетливой девушкой. Но сейчас она почти под омелой выскользнула из рук Рэндалла, что-то прошептала ему и ушла, сбив круг бранля с переменой пар. Рэндалл потерянно замер и растерялся еще больше, когда, следуя линии танца, прямо в его объятиях оказалась принцесса Маргарет. Над их головами покачивался шар омелы, множество свечей играло светом и тенями. Эпона вздрогнула – ей на мгновение показалось, что принцессу обнимает Горт Галлахер, так сильно сын был сейчас похож на отца, даже странно, что четыре года назад никто не заметил этого и не понял. Маргарет грустно улыбнулась и коснулась губами щеки Рэндалла, переходя под музыку дальше по кругу.

Подскочивший Эдвард не дал Эпоне раздумывать дальше, просто увлек ее за собой. Где они остановились, Эпона поняла только по свисающим с венка омелы белым лентам. Жених смотрел на нее разгоряченно после танцев, глаза его задорно блестели. И вместо того чтобы осторожно коснуться ее щеки скорее носом, чем губами, как сделали бы почти все, этот невозможный принц наклонил голову и поцеловал Эпону в губы. При всех в этом зале. Да, коротко, но это был миг, на который ее будто обожгло. Его губы хранили вкус ванили и малины, он не упустил ни десерта, ни танцев.

— Если мы так и продолжим стоять под омелой, я сама тебя поцелую, – смогла лишь сказать Эпона, которой казалось, что на нее все смотрят.

— Это угроза? Еще одна такая угроза, и я надену омеловый венок себе на голову, чтобы ты повторяла это до конца бала.

— Бесстыдник. Она же священный символ друидов, а не повод поцеловаться.

— Я считаю повод стать с тобой ближе священным. Друиды меня простят.

Эти слова заставили щеки Эпоны вспыхнуть, она раньше никогда не краснела столько раз подряд. Как чувствительная барышня из женского общества графини Мур! Осталось только прошептать что-то о том, как она славно своего жениха вдохновляет, и не забыть рассказать об этом другим дамам и девицам. Но ведь… вдохновляет же! И это самое непостижимое. Как они вопреки договорной помолвке умудрились за годы учебы друг другу понравиться и не заметить?

— Мне очень надо тебе кое-что сказать. Наедине. Сегодня холодно, но в саду, у самых стен, стоят жаровни. Там мы и встретимся.

— Зачем эти секреты? Хочешь что-то сказать, скажи мне здесь.

— Это важно и недолго. Я хочу быть с тобой наедине, а не среди двух сотен гостей. Я клянусь говорить так же быстро, как бьется мое сердце.

Эпона рассмеялась:

— Тогда я ничего не успею понять!

— Поймешь. Я знаю, что поймешь. Договорились? После седьмого танца. Мне надо… немного подготовиться.

— Ты, как всегда, уже что-то решил?

— Да. Но необходимо твое согласие. Без него никак.

— Ненавижу соглашаться.

— Тогда я запрещаю тебе соглашаться со мной! – торжественно произнес Эдвард. Прежде чем они продолжили шаг по кругу, снова поцеловал невесту, умело завернув даму под другой шар омелы.

Бал продолжался. Часть гостей разошлась по соседним залам. Кто-то занялся карточной игрой, кто-то обсуждал последние происшествия. Гибель любовницы магистра Мандевиля, в которой вроде как узнали магическое воздействие, оставалась самым ярким событием, но ничего нового никто не знал. В одном из залов играли в платочек, тщательно пытаясь запутать ведущего, который угадывал, у кого задержался в руках шелковый платок. Его быстро передавали за спинами.