Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 133 – Кейтлин Эмилия Новак

Я начал проклинать себя за глупость, за поспешность и за то, что не подготовил ее, не рассказал хотя бы что-то, прежде чем устроить это представление в духе шоу инквизиции, которое можно заказать на Хеллоуин. Но было уже поздно. Шаг назад невозможен.

Мэган, увидев все это, прижалась к стене и стала медленно сползать вниз. Казалось, стена – единственное, что еще удерживало ее от падения в пропасть. Я сделал шаг вперед – осторожно, как к раненому зверю. Хотел поднять ее с пола, приобнять, дать опору, но она выставила руки перед собой в запретном жесте.

— Не приближайся ко мне! – выкрикнула с такой надрывной болью, будто в этих словах была последняя нить, удерживающая ее от полного срыва. – Нет, не подходи! Не трогай меня!

Она была словно марионетка с перерезанными нитями: руки дрожали, попыталась подняться, но ноги не слушались – тело сейчас не принадлежало ей.

— Мэган, пожалуйста… – прошептал я, не узнавая собственный голос, – он звучал как чужой, сломанный, и мольбы в нем было не меньше, чем в Мэган – страха.

— Ты… демон… – прохрипела она, смотря на меня как на наваждение. – Ты… Ты… – По ее лицу тихо, беззвучно текли слезы, как капли дождя по стеклу.

Я отпрянул, от ее слов меня будто обдало кипятком. «Ты демон…» – эхом звучало в голове. И это после всего, что я пережил, после долгих лет молчания и изгнания, после того, как я снова поверил в возможность счастья, в тепло, в то, что кто-то может увидеть во мне настоящего человека…

Возможно, она и есть та, из-за которой все когда-то началось, и сейчас она опять смотрит на меня как на чудовище. Я ведь на сто процентов не знаю, что правда, у меня нет доказательств, что она не Маргарет. Но, несмотря на обиду, несмотря на боль в груди, я остался. Я сделал усилие, чтобы не исчезнуть в ночи, и начал говорить. И как бы трудно это ни было, все же требовалось объясниться.

— Я не демон, Мэган. Не мертвец и уж точно не призрак… – голос мой сорвался, я был полон гнева и отчаяния. – То, что ты увидела, действительно невозможно объяснить с помощью обычной логики. Но, черт побери, всему есть причина. На меня наложено проклятие. И я, конечно, не желал для себя такой участи. Меня никто не спрашивал, хочу я этого или нет.

Я начал терять самообладание – злился на нее, на себя, на судьбу, на высшие силы, которые придумали этот фарс длиною в вечность.

— Это древнее колдовство. Темная магия, которую использовали больше века назад. Я закован, и мои кандалы – время. От рассвета до заката я – ворон. И только когда солнце уходит за горизонт, я снова становлюсь собой. Вот почему я приходил к тебе только по вечерам и исчезал до рассвета.

Я замолчал, на мгновение прикрыл глаза, чтобы не сорваться окончательно. Когда снова посмотрел на нее, она все так же сидела, вжимаясь в стену, будто между нами пролегла пропасть.

— И в образе ворона я тоже чувствую, думаю, люблю. Все это время, даже когда ты не догадывалась, я оберегал тебя. Следил за каждым твоим шагом – не как тень, а как защитник. Особенно после того покушения, в первый день твоего приезда. Я был рядом.

Я сглотнул, и голос мой стал тише, спокойнее. Честнее.

— Не знаю, можно ли снять это проклятие, не знаю, будет ли когда-нибудь обычная жизнь, в которой я могу просто держать тебя за руку в дневное время суток, но я верю, что надежда есть.