Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 135 – Кейтлин Эмилия Новак

Да, для Мэган эта правда страшна. А для меня страшнее всего было то, что я до конца не уверен, что все это не круг повторений и что Мэган – не Маргарет. Я до последнего надеялся, с отчаянной наивностью человека, который уже давно должен был разучиться надеяться, верил, что Мэган – не Маргарет, что она – другая, настоящая, живая. Но в тот момент Мэган просто убила меня – ее слова, словно острое лезвие, слишком глубоко вошли в мою душу. И в дальнейшем поведении прослеживалась горькая, безжалостная параллель. Более ста лет назад Маргарет не проявила ни капли сочувствия, не выказала понимания или желания остаться и услышать правду. Она просто сбежала, оставив меня, попросту предала. Сломала все, что еще можно было сохранить. И вот теперь Мэган, с трудом поднявшись, с дрожью в коленях ушла прочь – от меня, от истины, от всего, что между нами было. Другая эпоха, но сцена та же. Ни попытки разобраться, ни руки, протянутой в темноте, лишь паника и бегство – в этом их схожесть.

Вот она, критическая точка без возврата, к которой я шел. Боялся этого, всячески избегал, но, видимо, все равно должен был дойти, потому что именно в тот момент все встало на свои места. Мэган и есть Маргарет во плоти в этой жизни. Ирония? Нет. Судьба, точнее – ее последняя злая шутка. Я опять остался лицом к лицу с проклятием. Черт бы побрал это чувство горького одиночества, старое, как сама моя сущность! Думал, оно давно умерло во мне, окаменело под слоями десятилетий, под слюдой равнодушия, но нет, оно вернулось, расцвело на пепле страданий и, как прежде, впилось когтями под ребра.

Проклятая, безжалостная любовь! Раз за разом она вытаскивает наружу самое слабое, самое нежеланное, самое человеческое. Я ненавижу любовь, ненавижу слабость и эту боль, которая выворачивает душу наизнанку. Вот она – цена правды, цена чувств и моего выбора. Я снова полетел, как мотылек на свет, – жадно, с надеждой. Только свет снова оказался адским пламенем, которое ласково манит, а потом сжигает дотла. Моя душа в очередной раз сгорела. Сто двадцать лет проклятия ничему меня не научили. Я считал себя мудрым, осторожным, расчетливым, а на поверку оказался все тем же глупцом, каким был в 1896 году. Только теперь у этого глупца есть крылья и тысяча причин ненавидеть себя.

Я не знал, как Мэган тогда добралась до дома, да и, по правде, не хотел знать. После той ночи я был слишком сломан, слишком раздавлен, чтобы интересоваться ее судьбой. Моя боль была еще свежа, чтобы впустить в себя хоть толику заботы. Я не пытался ее найти – не парил над Касл Мэл, не ждал в ее комнате.

С первыми лучами солнца я вырвался в небо и улетел прочь – подальше, все равно куда, лишь бы не чувствовать ее присутствия, не вдыхать ее запаха. Слова «Ты демон» продолжали резонировать у меня в голове, как удар в колокол, и я не мог позволить себе снова видеть ее. Не мог выдержать даже мысли о том, что ее шаги зазвучат в моем мире. Я не был готов к ее взгляду, полному ужаса и отвращения. Нет, лучше уж ничего не знать. Я предположил, что она уехала, вернулась в Лондон. Собрала чемодан, документы, ноутбук – и покинула это место, где обитает привидение – лорд, потерявший человеческий облик. Вернулась в мир без магии, где у людей не бывает крыльев и влюбленные не встречаются только по ночам.