Книга Дневник Дерека Драммона. История моей проклятой жизни, страница 137 – Кейтлин Эмилия Новак

Мэган долго стучала. Упрямо, с нарастающим нетерпением. Но Иннес не отвечала. Видимо, еще спала. Утро было ранним – даже птицы не все проснулись. Только я – бессонный ворон с похмельем от собственной жизни – сидел, затаившись, у подоконника. Через несколько минут дверь отворилась. Иннес – само воплощение старости и вечной осведомленности – выглянула на порог и не удивилась.

— Я тебя ждала, – сказала она Мэган устало, но спокойно.

Меня будто перекосило – «ждала», словно все это было запланировано по расписанию. Я еще крепче прижался к карнизу окна. Гостьи вошли. Я видел, как Иннес, едва бросив взгляд на Гленн, сказала ей:

— Подожди здесь, девочка. Попей чаю с печеньем.

И все. Никаких расспросов, никакой суеты. Только движение руки – почти ритуальное. И вот уже Мэган и Иннес прошли дальше внутрь, в ту самую комнату, из которой, как я знаю, обычно возвращаются другими.

Мэган нервничала – видно было по ее походке, по тому, как она теребила край рукава, как затаила дыхание, переступая порог, – но держалась. Сев за стол, на который Иннес указала с безапелляционностью, которую не принято игнорировать, Мэган сдержанно, но все же с заметной дрожью в голосе спросила:

— Вы знаете, что со мной случилось?

Иннес кивнула, как будто ожидала этого вопроса задолго до того, как он был задан.

— Если ты имеешь в виду, что тебе стала известна тайна Дерека Драммона, то да, я знаю.

Ответ прозвучал так буднично, словно речь шла не о крушении мира, а о перемене погоды. Иннес подошла к буфету, вытащила флакон из зеленого стекла, плеснула в кружку мутноватого отвара и, не торопясь, поставила перед Мэган.

— Выпей, это поможет успокоить нервы. Твои мысли станут более ясными и светлыми.

Мэган, чуть поколебавшись, сделала глоток. Поморщилась, но выпила. Затем, отставив чашку, внимательно посмотрела в глаза Иннес и в своем несравненном стиле щедро осыпала ее кучей вопросов.

— Я хочу помочь ему, но не знаю как. Можете вы что-нибудь посоветовать? Существует ли надежда на спасение? И кроме того, мне важно узнать, как это с ним произошло, – голос ее дрожал, но не от страха, а от избытка информации, чувств, бессилия.

Когда я это услышал, эмоции повалили через край. Я все еще был для нее кошмаром, но ее личным, не всеобщим, и это оставляло надежду. Она никому ничего не рассказала. Взяла с собой Гленн, только чтобы та показала дорогу. Ни единого слова о том, что увидела, что узнала. Мне вдруг стало легче, словно кто-то вытащил осколок из груди. Она держит это в себе, значит, не предала, не разрушила мосты окончательно.

Мэган выглядела хрупкой, потерянной, словно только что выбралась из бушующего шторма и не до конца поверила, что берег под ногами – настоящий. Потрясение все еще отражалось в каждом ее движении, в каждом вздохе, в каждом слове. Но она не сбежала! Она пришла искать ответы. И это утешало. Так сквозь сломанные ставни пробивается свет рассвета – тускло, едва-едва, но ты уже знаешь: ночь не бесконечна. Неожиданно она сказала то, что перевернуло ровным счетом все внутри меня.

— Мне было очень плохо, когда я узнала правду, но, думаю, я сумела преодолеть страх. Потому что… – она замялась, сделала вдох, как перед прыжком с утеса, и закончила: – Потому что поняла: я не смогу перестать любить Дерека.