Книга Зимняя пекарня «Варежка с корицей», страница 46 – Анна Кейв

Она тяжело вздыхает. Немного помолчав и собравшись с мыслями, тихо начинает:

— Меня задело, когда Дуся написала, что я живу на две реальности.

Дуся, всполошившись, тараторит:

— Извини, я не думала, что это на тебя так повлияет.

Гуся дергает головой.

— Да нет, ты права. Я уже не знаю, кого вижу в зеркале – настоящую себя или ту, кем хочу быть.

— Ты хочешь или твои новые подруги? – хмурюсь я.

Она переводит на меня мутный взгляд. Крупная слезинка скатывается по щеке, но подбородок не дрожит. Она даже не всхлипывает.

— Там почти все блатные, – выдавливает Гуся.

— В колледже? – уточняет Дуся.

— Да. У одной папа полковник прокуратуры, у второй бабушка судья в звании генерал-майора. У них целые династии! А у меня папа вахтовик-строитель и мама повар.

— Су-шеф ресторана, – поправляю ее. На мой взгляд, это важное уточнение. Есть чем гордиться.

Гуся горько усмехается.

— Су-шеф против генерал-майора! Смешно же.

Мы с Дусей переглядываемся в недоумении. Гуся никогда не стыдилась своих родителей.

— Понимаете, они совсем не такие, как мы. Будто живут в другой реальности, где все уже решено – от громкой фамилии до будущей должности и звания. Я с первого дня в колледже поняла, какая там иерархия. Либо ты «дочка прокурора», либо никто – аутсайдер. И я вижу, что происходит с теми, кто не влился в «элитный круг». Над ними подшучивают, игнорируют в чате, а староста дает им темы для рефератов последними – те, которые никто не захотел брать. И все эти шутки не такие, как у Утенка. Они едкие, язвительные. Знаете, как я обрадовалась, когда эти «прокурорские дочки» приняли меня к себе? Я почувствовала себя такой же крутой, как и они. Вот только я не такая. Каждый день мне приходится поддерживать имидж! И вроде все идет хорошо, а потом кто-то из вас пишет в чат, и меня накрывает. Я не могу разрываться и быть одновременно и Гусей, и Алиной. Понимаете?

В изумлении хлопаю ресницами. Получается, та сцена в кофейне тоже была для поддержания имиджа?

Гуся зарывается лицом в колени. И вдруг становится ясно – она давно несет в себе этот груз.

— Я больше не хочу быть такой. Вначале все было здорово: они брали меня с собой, звали в гости. Представляете, я впервые в жизни побывала в настоящем загородном доме! Не деревенском, а двухэтажном коттедже с участком больше, чем территория нашей школы. Но теперь им мало, чтобы я просто держалась рядом. Они ждут от меня таких же гнусных подколов. Хотят, чтобы я потешалась над теми, кто остался в аутсайдерах.

Это ужасно. Я и подумать не могла, как тяжело ей приходится. Даже злилась, что она променяла нас с Дусей на новых крутых подружек.

Отставив тарелку в сторону, подхожу к ней и молча обнимаю.

Дуся тихо, но твердо говорит:

— Ты крутая. Не потому, что у тебя папа прокурор или бабушка генерал-майор. А потому, что ты умная, справедливая и целеустремленная! Ты не дала им «воспитать» себя под стать им, ты понимаешь, как все это низко. Ты должна бороться, разрушить эту дурацкую иерархию! Покажи им, на что способна настоящая Гуся.

Подорвавшись, она наваливается сверху. Гуся, взбрыкнув, отпихивает нас:

— Вы меня сейчас задушите.

Мы отстраняемся. Глаза Гуси в свете настольной лампы отдают блеском. Только теперь не от слез. Этот воинственный бунтующий взгляд я узнаю из тысячи. Она закидывает ногу на ногу и складывает «злодейский домик» из пальцев.