Книга Исмея. Все могут короли, страница 59 – Кейт Андерсенн

Телефон взорвал видеозвонок. Аврора забыла и про жару, и про июль, и про тополиный пух, пусть он теперь и слетает в мае… И даже про то, что она никогда не говорит с видео на улице. Что в принципе ненавидит отвечать на звонки. Что звонок с видео без предупреждения — это злостное покушение на ее личную тишину и приватность.

Потому что на экране высветилось: «Фаррел Вайд. Принять-отклонить».

Правительство бесплатно предоставляло каждому зарегистрированному беженцу телефон, и Чак обещал, что научит дознавателя, едва тот будет в состоянии сам тыкать кнопки… И тогда она все расскажет ему сама.

В том числе — почему ее нет рядом.

А пока…

«Принять-отклонить».

Влажный палец несколько раз соскочил с зеленого кружка с трубкой, и от страха отбить вызов она взмокла еще сильнее. Да плевать! Вот оно… «принять». Есть!

Он правда… не приснился ей?..

— Алло! — задохнулась от того самого уютного тепла на первом же слове. Голос сорвался, закашлялась. — При… кхе… привет.

Любить и верить. Это так просто.

Он неровно держал телефон под заросшим сединой подбородком. И, судя по характерному шуршанию, надежно глушил большим пальцем микрофон. Ро нервно засмеялась, и одновременно необъяснимого происхождения жидкость потекла по щекам мокрыми струйками.

— Подожди… — пробормотала, вытирая их запястьем, заметалась по тротуару, натыкаясь на куда более целеустремленных прохожих, одновременно прибавляя громкость на всю, — найду тихое место… Ты микрофон закрываешь, наверное — ничего не слышу…

Кажется, не приснился… Она так этим мучалась почти целый месяц разлуки.

И держит телефон сам. Значит, паралич уступил… Чак обещал. Она судорожно набрала ртом горячего воздуха и всхлипнула. Как же она боялась все это время. Так многого. Перебежала светофор на желтый.

— Конечно, закрываешь! — возбужденное восклицание Чака прогремело на всю улицу, Ро едва не упустила телефон на бордюр.

— Костик! Не пугай так!

— Костик?.. — тон Фарра прокис с самого начала, но внутри все перевернулось от счастья.

Его голос. Который не приснился ей в счастливом сне. Ларипетровый браслет не врал, Чак и медзаключения на французском — тоже.

Весь мир был кристально честен, а она не верила, как когда-то — в любовь из-за чувства вины. Слезы текли ручьем, дышалось тяжело. В сандалию набились камушки, когда она оступилась и зачерпнула песка, но это Ро не волновало ни чуточки.

— Как ты… себя чувствуешь?

— Ты слышишь, «Костик»? Тебя спросили, как ты себя чувствуешь.

Камера резко дернулась, и в ней появился весело подмигивающий глаз рыжего проходимца.

— Я — отлично, спасибо, Ро! Не дуйся, темнейшество, пришлось слегка сменить имя.

— Тебе не впервой, — буркнул Фарр на заднем плане.

А Чак отсалютовал ей со всей своей бахвальской неотразимостью.

— А тебе будет впервой — в Восточной Европе нет имени «Фаррел». А паспорт у тебя теперь оттуда. Так что готовься морально. Ну, пришел в себя? Заря твоего звонка ждет целую вечность, держи уже!

Авроре было совершенно все равно, что у нее тут громкая связь, а под неровными тенями дубов и каштанов, проржавевших от сухости, гуляют дамы с колясками и бабушки с детьми, и дедушки с собачками, и как один косятся на светловолосую девчонку в блузке и шортах, что мечется по тропкам, одновременно плачет и смеется перед камерой. Смеется так счастливо, как и не могла представить, что умеет.