Книга Адреналин для Рины, страница 229 – Кейт Андерсенн

Рина немного расслабилась и прыснула тоненьким смехом, морщась от слишком быстрого отзыва боли в голове.

— Ты забавный, когда ворчишь.

— Забавный? И все?

— А что же еще?.. — Рина с опасением отметила, как он сжал ее пальцы и отставил раствор.

— Хочу узнать, что еще думаешь обо мне, — голос его стал коварным и вкрадчивым, и Рина забеспокоилась.

— С чего… с чего вдруг такое… спрашиваешь? — она заерзала по кровати, пытаясь отодвинуться к спасительной стенке, только Перри с усмешкой пригвоздил ее второй рукой к своему боку.

— Ты моя жена, — повел он плечом, издеваясь.

— Не скажу, — попыталась Рина отвернуться, дуясь.

Если он и так в глазах читает, то зачем вырывать из нее слова? А если не читает, то к чему спрашивает? И вообще, что это за ответ такой — «ты моя жена»? Перри с усмешкой наблюдал за ее потугами своевольничать, а потом вздохнул.

— Тогда и я не скажу… — и отпустил руку.

Рина плюхнулась на бок. Но тут же живо обернулась:

— А что ты хотел сказать?

Перри пожал плечами, с абсолютно серьезным лицом стирая компрессик в миске.

— Ну, Перри… Пьерито, — начала умолять его Рина и дергать за рукав. Даже села, не обращая внимания на головокружение. Ведь он и в трюме собирался сказать… что-то такое важное… Видя, что никто отвечать не собирается, толкнула его в локоть обиженно. — Ну и пожалуйста. Петя, — фыркнула, складывая руки на груди и задирая нос к потолку. — Забавно, — отчеканила, украдкой поглядывая на мужа.

Чего она хотела?.. Да ничего. Просто ей было хорошо.

— Ох, Рина, Рина, — покачал Перри головой и расхохотался.

А потом метко шлепнул компресс ей на лоб и надавил на плечи, заставляя лечь.

— Про постельный режим не забывай, Бьорн так и прописал.

— Кто такой Бьорн?.. — Рина постаралась отвлечься от его лица посторонним вопросом.

— Судовой врач. Который говорит по-английски.

— А, Осьминог…

— Осьминог? — Перри снова расхохотался. А потом вдруг сделался серьезным, глядя на нее. — Я успел к этому привыкнуть за несколько дней и скучал полгода разлуки. Рина, кажется, я нарушил данное тебе слово и влюбился в свою жену.

* * *

Фелюка все так же покачивалась на волнах. Наверное, большую часть последнего времени Рина провела в море, и это начинало ей нравиться… Муж «с мокрой профессией», как посетовал Бродяга. Что ж, кошак сам виноват — радел о его бандитской персоне с самого начала… Рина сладко потянулась, опираясь на перила и наслаждаясь рассветом. А ведь прохладно…

С ним не так уж и важно, куда они плывут, в каком времени, с какими целями. Впрочем, однажды медовый месяц, растянувшийся для него на полгода, а для нее на две недели, пройдет. И эти вопросы станут значимыми…Медовый месяц. Да. Она тоже влюбилась в своего мужа. В контрабандиста, профана-художника, отчаянного враля, человека с тысячью лиц. Который согласился заглядывать в ее душу и не бояться дыр, а теперь спит сном младенца в ее каюте. По лицу расползлась улыбка, и Рина спрятала ее в стянутые на кулаки рукава рубахи.

Хотя — какое там «ее каюте». Фелюка вся — его. Но не теперь…

«Вирс зунд фрай, фрай ви дер винд», — напела Рина себе под нос.

Теперь лодка принадлежит пятерке контрабандистов. Которые вырвали ее из рук Росвиты, столь благородно. Рина дотронулась до безымянного пальца. До встречи со Светочами она обязана вернуть перстень с аметистом… Это символ их… Рина хихикнула. Ну да, любви.