Книга Последний из медоваров, страница 20 – Кейт Андерсенн

Я поискала глазами какую-нибудь ткань, чтобы сделать мальчику компресс, замерев с глиняной миской в руках. И взгляд ни за что не зацепился.

— Ему надо поставить компресс, - сказала я как можно решительнее, глядя в большую лохматую спину хозяина.

Он обернулся, выпустил облачко дыма и снова так испытывающе глянул на меня. И пожал плечами - дескать, вперед. Я возмутилась и бухнула миску на стол.

— Это ваш племянник, а не мой. Вам все равно, что ли?

Пастух медленно поднялся, отложил трубку на стол и без слов двинулся на меня, как скала. Сейчас ударит..! Я схватила миску и, выплеснув ему воду в лицо, полетела под вечерний дождь. Туда, вниз по склону... Только поскользнулась в грязи и растянулась сразу за порогом. Суматошные попытки подняться делали только хуже. Тяжелые шаги деревянных башмаков прозвучали в такт биению сердца. Я замерла, оглядываясь на пастуха-тролля. Час мой настал. Надо было выходить за дурака Вилли, Дженни!

*Самайн- 1 ноября, кельтский новый год, начало "мертвого времени". Праздновался по всей Британии.
** Свадебная английская традиция - для молодых варили медовый напиток.

***
Тэм

Мои догадки подтвердились. Трубадур - женщина! Как я мог привести в собственный дом женщину, когда она не Мэри?!

Она шлепнулась сразу за порогом, как мешок с ячменем. Женщины. Как и дети, приносят слишком много шума. Вот и племянница Хэмиша исчезла. Я покосился на маленького медовара: он дышал тяжело, как овца с переломанными ребрами. Если эта женщина убежит в ночь... Проблем станет только больше.

Я подошел и, поймав за шиворот, поднял ее. Развернул к себе лицом, хорошенько встряхнув. Еще сама заболеет, вон какая мокрая и грязная, а это худое одеяние - не защита. Глаза блестят... но до Мэри им далеко. В них стоит ужас и отчаяние. Она начала махать передо мной кулаками и кричать что-то о свободе.

— Нагрей воды, - кивнул я в сторону бочки.

— Что? -- спросила она угасшим голосом, съеживаясь в моих руках.

— Ты мокрая.

Она кивнула, и тут челюсть ее отвисла. Замотала головой. Ну, что еще?..

— Мокрый, - сказала с нажимом, выдергивая плечи из моих рук. - Джон, гусельник, - и протянула перепачканную руку с достоинством. Мне сделалось смешно и мучительно неловко.

— Тогда пой мужским голосом, - пожал я плечами и вышел под дождь. Парень выглядит плохо. Придется звать знахарку. Эта пигалица Джон, кажется, не знает, что делать.

— А... вы куда? - крикнула она мне вслед. Я почувствовал на лбу испарину. Она будет говорить весь вечер? - Эй! Я к вам обращаюсь! Вы даже не представились! - не отстает.

— К знахарке, - пришлось пояснить.

***
Рони

Мама месит лепешки бледная, как гриб. Ну, кто бы подумал, что она так за меня волновалась? Обычно говорит, что я ничего не умею и все такое, а тут...

Я морщусь. Отвар, который дала бабка Хелена от простуды, горький, и кажется, что у меня ежики во рту бегают.

Айлин связывает пучки трав и даже не смотрит на меня. Был бы папа дома.

Я кутаюсь в папин старый килт; от него по-родному пахнет полем и табаком. Думаю с печалью про дудочку. Новой мне не видать, и с Джоном не играть. А это было так здорово!.. Перед глазами становится мутно и першит в горле. Пастух Тэм, конечно, спас и Терри, и Джона. Он хороший. И Адар у него сильный. Куда там красным англичанам.