Книга Последний из медоваров, страница 43 – Кейт Андерсенн

— Положено мне. Истории собирать и рассказывать.

* "Г ора, вершина которой скрыта облаками"- один из возможных переводов гэлльского названия горы Бен-Невис в Грампианских горах.

***
Джон

Хах, да и как иначе. Еще когда Одли жили в столице и оставались далеки от торговли, держась средней прослойки населения, а я была маленькой девочкой с кухни, я пробиралась в библиотеку. И отец эсквайра учил меня читать вместе со своим сыном.

Старший Одли был так не похож на младшего. Он говаривал, что, чем больше человек знает историй, тем здоровее его рассудок. Теперь я понимаю, что он имел в виду.

— А больно всем по-своему, МакДауэлл. У каждого своя история... Народа, эпохи, семьи, человека... Не думай, что твоя - единственная.

Я похлопала парня по плечу. А что - издевался, так получи урок. И прибавил шагу. Рони крепко сжимала мои пальцы теплой ладошкой. Хоть не заболеет - ей одеяло нужнее. А меня ветер продувал нараспашку...

Где же их обещанный Дултар, а.

На привале Тэм вытащил из тюка заветренную головку сыра.

Дуг присвистнул и потянул свою лапу к белой лепешке. Тэм отодвинул руку.

— Всем поровну, - возразил он и, вытащив из сапога нож, разделил еду на восемь частей.

— Малец все еще спит, - прищурился Дуг.

Тэм пожал плечами и протянул нашему вожаку его часть. Такую же, как у всех. Начинаю уважать этого человека-тролля.

Небо сегодня было пасмурное. Сложно было сказать, сколько еще до заката... Но Дуг обещал, что мы придем к вечеру. Сегодня уже не будем ночевать на сырой земле. До тех пор все безумные контрадансы в голове придется отложить. И про коленку не думать. Как ни подложи - под себя, от себя, а все распирает тупой болью.

Сыр был сухим, перченым, но до одурения вкусным. С утра ничего во рту не было, а вчера... тоже не припомню, чтобы что, кроме ягод подорожных да старого сухаря в рот попало.

Тэм МакАлистер, хоть и МакАлистер, а поделился с врагами. Я задержала на нем взгляд. Белые жирные крошки оставались в его черной бороде, как первый снег. Смешно. Я спрятала улыбку.

— Гусельник, сыграй- ка, - потребовал вдруг Дуг.

— А как же... - я кивнула в сторону горы, которую мы обогнули. - Тишина?

— Будем еще дрожать перед этими англичанами! - взревел наш гордый предводитель.

М-да... Вот, силой жизнь наделила, а с разумом... пожадничала.

Я подтянула к себе мандолину. Горло першило с самого утра по-черному... Но менестрель не может отказаться петь. Тем более, когда наше общее положение так во многом зависит от меня.

— Дай промочить горло, - потребовала я у молодого, приложившегося к фляге. Он замешкался от изумления. - Ну, чего смотришь?

Дуг кивком приказал исполнить мое требование. Вожделенный виски - или что там было - перекинули мне. Еле гнущиеся пальцы с трудом поймали фляжку. Долгожданный глоток. М-м... Словно все тепло камина упало в горло... Я зажмурилась. Еще бы.

***
Тэм

И песня полилась, как льется тягучий мед в кубок,
Как ветер, пролетая, шумит в ветвях древнего дуба.
В ней звенели то колокола, то мечи,
На ветру дрожало тихо пламя свечи,
Солнце садилось, и снова в ночи
Звенели военные трубы.

Пигалица вела свою песню уверенным голосом, а я уж думал - захрипит и раскашляется. Одеяло отдала девчонке. А сама кукожится в этой зеленой одежке ... Да на здоровье, пусть мерзнет, раз нравится.