Книга Последний из медоваров, страница 44 – Кейт Андерсенн

История оказалась увлекательной, я и не заметил, как уши развесил.

Золота кошель, согретая постель, кружка эля,
Наутро служанка вышла проводить менестреля.
"Скажи, а когда нам теперь тебя ждать?"
"Не знаю, но наверное, не скоро опять,
Балладу я спел, но я должен узнать
А как там на самом деле."

Джон оборвал игру так же неожиданно, как начал. Улыбнулся всем нам.

— Хорошего понемножку, - и, опершись на гриф своей лютни, встал с трудом. - Отправимся дальше? Дуг, ты обещал, что к закату мы будем на месте.

МакДауэлл усмехнулся куда-то в усы и встал следом за гусельником. На меня глянул уже по-прежнему строго.

— Нечего медлить. Теперь я знаю, что везу лэрду, - зыркнул он на Джона благосклонно.

— Ну, если б дословно везли, - не остался в долгу тот, - я был бы признателен...

Вот же смутьянка. И сердиться на эти от горшка три вершка смешно, и скучать не выйдет. И племянница Хэмиша при ней, ты ж гляди, осмелела, с молодым МакДауэллом уже шагает и болтает.

Гусельница снова помогла мне взвалить на плечи Терри. Медоваренок был бледен, лоб у него горел, дыхание по-прежнему было слабое и прерывистое.

— Думаешь, выкарабкается? - спросил я. Зачем?.. Да ши его знает, зачем.

Джон пожал плечами и закашлялся, натягивая лямку лютни на спину. Нехорошо так закашлялся.

— Дойдем до Дултара, там и волноваться будем.

— Совсем простудишься, - пожурил я пигалицу.

— Хуже, если Рони простудится, - кивнула она не девочку.

— А вот и нет, - возразил я. - Что скажет на всю нашу компанию лэрд МакДауэллов, если менестрель доберется до него больным?

Джон как-то странно посмотрел на меня.

— Что? - уточнил я.

— Да вот думаю, чего ты так разговорился, - улыбнулась эта колючка беззлобно. И снова оперлась на меня ненадолго. - Обещай мне кое-что...

Я насторожился. Вот, уже какие-то обещания.

— Не позволяй их лекарям меня осматривать, если вдруг... Ну, ты понимаешь... - она сделала какой-то неопределенный жест рукой. Что я должен был понять?.. Тогда она пояснила: - Ну, они поймут, что я... - и, воровато осмотревшись по сторонам, быстро шепнула мне в самое ухо: - не мужчина.

Мне захотелось расхохотаться. Какая страшная тайна, а.

— Ничего ты не понимаешь, - ударила она меня в плечо, надувая губы. - Ты не был женщиной, вот тебе и непонятно...

— Все женщины живут и ничего, - возразил я.

— Попробуй странствовать, если ты женщина... - натянул Джон лямку, изо всех сил стараясь не хромать. - И мили не пройдешь. Мужчину - что - пристукнут, и делов. Ну, обчистят. Вот и все беды. А женщины... впрочем, и странствовать не надо - она поежилась. - Нет, даже не говори. Я - мужчина, и все так должны думать. Понял?

Раскомандовалась. Я пожал плечами.

— Обещай, - ткнул Джон в меня пальцем, сводя брови сердито.

***
Терри

Я снова сражался с волнами, только теперь они были черными, душили, опускались на грудь, как огромные вороны, и оглушали крыльями...

Порой сквозь все это сумасшествие я слышал игру дудочки Рони. Мелодия звенела настойчиво, как зов Худого пальтишка*, нежно, как пение девы озера, и уводила волшебной тропинкой прочь от кошмара.

И тогда я толок дома жареный вересковый солод, и все снова было хорошо.

* Худое пальтишко - ракушник, вредный водяной фейри. Носит гремящее пальто из ракушек и дурачась зазывает путников за собой.