Онлайн книга «Тильда. Маяк на краю света»
|
Вайд и Хью от атаки ушли в глухую оборону. Оба были ранены и то и дело уходили под воду. Их противники тоже были ранены, но увеличивались числом. А мы удалялись и ничем не могли помочь… В голове мир и шар кружились калейдоскопом. Абсолютное светопреставление. — Фарр… Ро наконец расстегнула замочек ларипетрового браслета. И в тот момент друг за другом произошло сразу несколько вещей. Я выпустила Прума, Бруно и старика из плена мигмара. Вывалившись, они спровоцировали очередную потерю равновесия в нашем пузыре, вследствие чего водорослевая веревка натянулась как струна, аквариум Чака и короля подпрыгнул над водой, вчпокнув кого-то из атакующих, совершил немыслимый кувырок в воздухе, и веревка, скрепляющая нас, мигмар и медь… лопнула. Хью воспользовался начальной частью момента и потянул еле гребущего Фарра к спасительному аквариуму и… остался ни с чем. Мы ткнулись в бок «Искателя» и оказались чересчур тяжелы, чтобы вытащить весь пузырь разом. Браслет упал на гору сокровищ и потерялся из виду. Гупо метнул гарпун еще раз и наконец попал. Сирену, которой не повезло, разорвало на щепки, ее рывком втянули на корабль мимо нас. Кровь сирен была темной, очень темной. И — вместо вишенки на торте — над водой показались головы морских медведей. Сиренам теперь угрожала не меньшая опасность, чем оставшимся без защиты мужчинам, и они оставили людей в покое. Я видела еще, как Чак подхватил тонущего Фарра, как ушла под воду Ро… Потом откуда-то появился острый прищуренный взгляд Риньи, и доктор цокнул языком и прилюдно снял с меня мерчевильскую маску, несмотря на все мои — и, кажется, не только — попытки ему помешать. И вроде бы я уже на палубе, и тут твердо, и сухо, и пахнет почему-то смолой и свежей стружкой. И размазывающееся лицо Фриды, что лепечет что-то про желтый туман, и еще приплетает совершенно Аврорино слово «лазарет»… А потом мягко, тепло, будто шкура, и запах мяты, и что-то пряное на языке — ветреное зелье, это несомненно, это… И то самое «трусишка», и нежное ощутимое каждой клеточкой тела объятие… Невероятный сон. Я сладко потянулась, ворочаясь под одеялом. Люблю сны… Безумные, но… Вот так легко, изящным росчерком пера, оставляя на губах лишь сладкую улыбку до ушей, а на душе — удовлетворение хорошо закончившимся опасным приключением, они приходят и растворяются в небытии. Фоновая работа мозга, подсознания. Ничего удивительного, что утром сон похож на забытую последнюю строку старого стихотворения. Не открывая глаз, я перевернулась на живот, с наслаждением потерлась носом и щекой о подушку, зарываясь в благоухание чистой постели. Скоро на урок к заучке Фарру. Все-то он хочет знать… А где ее достанешь, эту информацию… Если хотя бы половина приснившегося была правдой, жизнь Стольного никогда не останется прежней. Но это просто сон. Кунст, наверное, уже печет булочки с прошлогодними яблоками. Еще только минутка. Как же хорошо. Будто случилось что-то замечательное. Будто бы что-то в принципе случилось. Будто бы наконец случились настоящие люди и настоящая жизнь, а не вот это все. Аврора. Аврора ведь случилась?.. Я снова энергично выгнулась в постели, мазнула рукой по шее, плечу, подмышкой скользнула вдоль тела под одеяло… и что-то в моем стройном утре лопнуло. |