Книга Тильда. Маяк на краю света, страница 152 – Кейт Андерсенн

Я зажмурилась и затрясла головой.

— Да ладно⁈ — вскричал Вир. — Сваль женился на сирене⁈.

Бруно улыбнулся.

— А что такого? Вот, его потомок, — ткнул он в сторону Чака, — женился на королеве друидов. А бабушка была королевой сирен.

Я поперхнулась. Но это совсем разные вещи!

— Это не то же самое! — вскинулся и Чарличек, оглядываясь на меня. Потом обратно на Бруно, тоже сообразив, что сейчас я не я, и корова не моя, и вообще. — Сирена и друид — это не одно и то же.

Очень разное. Редко когда я бываю с этим вот мужем настолько согласна.

Ответ Бруно прозвучал философски:

— Все мы живем под одним небом.

Я повела бровями. Дядя тоже любил такое вот, сколько помню детство. И не прикопаешься.

Если Финтэ — тетя Бруно и сестра Старика, то почему держала их в плену?.. Или это был вовсе не плен?.. Может, они ради долголетия на дно полезли?.. Но почему Бруно плакал на дне и не хотел выходить?.. А потом попросился…

Старик пробубнил из кольца собственных рук, по-прежнему не поднимая лица от стола:

— И тебе так захотелось на него взглянуть, на это твое небо. Ты всегда был никудышним сыном, Бруно.

— Ты меня уже осуждал девятсот лет — может хватит, отец?.. Будто тебе не хотелось посмотреть на небо напоследок?

Он плакал… из-за тоски по небу?.. Как же я его понимаю. Мне полсуток хватило, а он почти тысячу лет просидел в подводной пещере…

— А сирены сколько живут? И если жениться на сирене, родится человек или сирена? — на сей раз любопытствовал Бимсу (Голубинка перелетела на его плечо при первом удобном случае, чтобы получить пару кусков медвежьего мяса из похлебки).

— И человек, и сирена может, — отвечал Вир, — тебе сказали: Финтэ и дядя Старик брат и сестра. Она ведь тоже дочка барда Сваля, да? Видящего? Старик?

— Да. И потому ее вечно влечет к небу, будто оно проклято.

— Отец, не проклинай! Небо — прекрасно.

На мое лицо невольно выползла улыбка согласия. Значит, раз Финтэ — тоже дочь Сваля, ей уже тысяча лет… Вот как долго живут сирены. И брата она смогла сохранить под водой до того же возраста, и теперь…

— Я не за себя боюсь, Бруно, — выровнялся Старик, и лицо его пылало гневом, — а за тебя! Я все равно готовился к смерти, но ты!.. Вместо того, чтобы исполнить свой долг перед племенем, ты бросился за мной, и — вот результат! «Не натешился небом». Захотел посмотреть ему в лицо. Сколько смертей, еще и твоя! За что мне это?

И он снова уронил голову на стол.

— А почему вы обязательно умрете? — спросила Фрида.

Мати ответил с самым умным видом:

— Потому что все однажды умрут.

— Потому что на земле мы свое уже отжили. Отец, сестры были обречены и без моего желания увидеть небо, и тебе это отлично известно.

Молодежь продолжала засыпать долгожителей вопросами, остающимися без ответа:

— А Финтэ тоже может выходить на сушу?

— И тогда у нее вместо хвоста будут ноги?

У меня же мысли вертелись с бешеной скоростью:

— Но если так, можно все вернуть!..

А все Чак с его освободительным движением… Вот говорила — вмешиваться в экосистемы чревато! Теперь я понимаю, почему Лукреций Жан-Пьери выступил против путешествия на край света. У всего есть свои законы и свои границы, и, если их ломать, ничего хорошего из этого не выходит.

Мы портим все, чего коснемся чуть сильнее, чем кончиком пальца. Можно только смотреть… сквозь стенки аквариума.