Книга Тильда. Маяк на краю света, страница 155 – Кейт Андерсенн

Матросы даже на ванты не полезли. Мялись внизу, поглядывая на нас.

— Ты… погорячился, — тихо сказала я.

— А?..

Кажется, Кастеллет витал мыслями далеко отсюда. Ему такая штучка была вообще свойственна. Ему и Авроре. Классика.

— Квартирмейстер должен уметь владеть чувствами — разве нет?

Чарличек мотнул головой.

— Темнейшество капитан — он пусть и владеет. Разберутся, не маленькие… — и схватился за виски, врываясь в волосы, вырывая из перевязанного лентой короткого хвоста.

Я положила руку ему на плечо. Много, да. Много всего. А он еще и от дяди Тири притопал. Что король ему рассказал еще про отца?..

И знает ли он что-то про моих родителей?..

И в целом мной тоже владело состояние, далекое от внешнего штиля. Я наблюдала, как Чак ходит взад и вперед и совершенно не знала, как успокоить и стоит ли. Лишь когда Чак перестал мельтешить и застыл изваянием, вперив взгляд в горизонт, вместо вопроса вывалила свое:

— Я вообще не понимаю… где моральный ориентир. Что правильно, а что нет?.. У каждого своя точка зрения, и каждый по-своему прав…

Кастеллет задумчиво потеребил отросшую рыжеватую щетину, глядя в безоблачный и по-прежнему безветренный горизонт.

— Их устанавливать — не наше право. Мы все одинаковы по положению перед… Видящим. Я имею в виду не легенду Сваля, хотя теперь я понимаю, почему…

Он умолк.

— Тебя тревожит, что у него есть другие наследники?

Чак ухмыльнулся.

— Теперь ты можешь получить фамилию Сваля не только от меня. Можешь успеть выскочить за Старика, и по-быстрому стать вдовой. Куда удобнее.

Издеватель сиренов.

— Я и за Джарлета могу, та же история.

— Он не совсем Сваль. Он буканбуржец до мозга костей. Эй! И он — не умрет!

— Но вы — уж точно не моральный ориентир, — отвернулась я. — Да и не нужна мне ваша фамилия теперь.

Снова съехали на его темы. Эгоист — он и на краю света эгоист.

Но Кастеллет нарушил молчание:

— Звездочет… твой дядя… говорил, что там, в другом мире, существует бог. Который создал все. И вот он… такой, как он — только он и в праве сказать, что добро, а что зло. Потому что он не стоит с нами в одном ряду, он другой, изначально, понимаешь? А мы? Посмотри на нас, Тиль. Не только на меня и Шарка. На буканбуржцев, на мерчевильцев, на народ Гудру, на сирен… Да взять тебя — ты ведь колебалась, я видел. Когда не знала, из чего похлебка, была готова съесть. Или Ро — Ро праведнее всех нас, но кто вечно орет на мужа? Мы все — одинаково ходим под небом. И таким, как мы, доверить определение добра и зла?

Он развел руками и горько рассмеялся. Я прикусила язык. Меня проняло. Или истина истинна, или просто Кастеллет включил свое обычное красноречие.

— Если… если мы доберемся туда… или ты доберешься — потому что ты везде добираешься… узнай.

— Что узнать?

— Что такое добро, а что — зло.

Я даже не заметила, как взяла его ладонь и сжала, как последнюю надежду.

— Звучит грустно, Тиль. Ты что же, собираешься остаться?

— Я — привязка, забыл? По опыту — привязки оставались на месте. И некоторые… умирали.

— Эй! Ну, это ты совсем загнула. Советника прикончил темнейшество, а не эксперимент! Я, например, хочу, чтобы ты отправилась со мной.

Я улыбнулась правым краешком губ. Если бы он правда хотел. По-настоящему…

— Не всегда все случается, как мы хотим.