Книга Ведьмина роща, страница 47 – Елена Абрамкина

— Глаша, вставай! Да вставай же ты! – Аксютка стянула с нее одеяло и нетерпеливо распахнула окно, впуская мокрый воздух. – К тебе там люди пришли, уже полчаса у ворот прыгают, да тетя Варя не пускает! Глаша, ну вставай, ей-богу!

Глаша с сожалением отпустила лишь к утру пришедший спокойный и крепкий сон и протерла глаза.

За окном просыпался рассвет, солнце нехотя, словно тоже только разбуженное, высунуло щеку и один глаз из мягкого, укрывшего все небо одеяла. Аксюта в джинсах и футболке стояла перед ней с кружкой молока и румяной, курящейся горячим паром краюхой хлеба.

— Глаш, ты как? Не заболела? – Аксюта сунула ей кружку и хлеб и присела рядом, трогая мокрой ладошкой лоб сестры. – Всю ночь то плакала, то вскрикивала, я три раза прибегала.

Глаша хлебнула молока и со вздохом вгрызлась в хлеб:

— Забыла таблетку выпить, какую Глеб прописал, вот кошмары и одолевали.

— А ты скажи какую, я тебе напоминать буду, – обнимая сестру, улыбнулась Аксюта. – Сильно переживаешь из-за Сашки да Оксанки?

Глаша плечами повела, мол, не знаю, а у самой сердце не на месте, так и скачет в груди, точно беду чует.

— Глеб не приехал еще?

Аксюта встала, зябко поежилась и закрыла окно:

— Ну нет еще, рассветает только! Ты хочешь, чтобы он к тебе ночью ехал, что ли? Сейчас с рассветом и поедет, к обеду будет.

Глаша кивнула, отложила недоеденный хлеб и пошла одеваться.

— А кто тогда ждет-то?

— Ой, да там много, я всех и не разглядела, меня ж теперь со двора тоже не пускают. – Аксюта обиженно надула губы, но посмотрела на обеспокоенное лицо сестры и кинулась ее обнимать. – Да ты чего испугалась-то? Там Анисья впереди всех стоит, полные руки добра притащила, все диву даются, откуда у такой бедной столько всего! Еще Митрофана видела, расспрашивал ее о чем-то да в сторону дома нашего поглядывал. Акулина, у которой три козы и барашки, тоже к Анисье приставала, а как я выглянула, она давай про тебя спрашивать, мол, дома или в роще. Я им сказала, что дома, они так на ворота налегли, едва не выломали, еле тетя Варвара отогнала, а мне тебя будить велела.

Она снова взялась за гребень, но Глаша забрала его и принялась сама расчесываться.

— Ну что ты копаешься? – Аксюта сунулась было в шкаф сестры с намерением поскорее достать оттуда что-нибудь, нарядить уже Глашу да вывести во двор, но получила отпор и обиженно отвернулась к окну. – Люди не будут весь день стоять, у них свои дела. Потопчутся и уйдут, где ты их будешь потом искать?

— Нужно будет – сами придут, – распутывая волосы, откликнулась Глаша. – Я их не созывала, выйти не обещала, и что им надобно, не ведаю.

— Ой, ну что ты такая вредная нынче, Глаша?! Не выспалась? – Аксютка всплеснула руками. – Ты ж Анисье корову вылечила, она вон Зорьку свою подоила да в стадо отправила, а сама поди по всей деревне уже пробежалась да рассказала. Вот люди и пришли спрашивать как. – Аксютка преградила Глаше дорогу, схватила ее за руку и заглянула в глаза. – А правда, как ты ее вылечила, Глаш? Ну мне-то ты можешь рассказать? Я ж никому не разболтаю! Честное слово!

Но Глаша только плечами пожала:

— Да не знаю я, ничего такого не делала. Сама она выздоровела.

— Как же – сама! – не унималась сестра. – Дядя Митрофан говорит, не могла она выздороветь, сдохнуть должна была к вечеру! Ну Глаша! Ну что ты такая!