Книга Лавка «Любовные снадобья», страница 87 – Татьяна Ма

Выйдя на улицу, Лиза взглянула на витрину лавки. Получилось красиво! С одного боку струилась парча, оседая на широкий подоконник воздушными складками. В них лежали разноцветные мешочки, сушеные цветочки, ароматные листочки. С другого боку выставляли себя на показ вазы да вазоны. Узор на них под яркими лучами утреннего солнца играл разнообразием красок, привлекал глаз кривизной линий, заставлял встать столбом лабиринтом выгравированных в цветной глине дорожек. «Жаль, что моя лавка на самой окраине города, – подумала Лиза. – Этакую витрину да в центр б, на самую площадь! Тогда от клиентов точно отбоя не будет».

Сам дом, однако, выглядел плачевно. Брусья, из которых он был выложен, почернели, а по ним, словно черные гнилые вены, ползли сухие ветки завядшего вьюнка. Из трубы, что виднелась над черной крышей, будто вылилась какая-то жижа и застыла лавой, превратившись в коросту.

— Жуть! – передернула плечами Лиза.

Она подошла к одной из стен, приложила к ней ладони, прислонилась лбом, закрыла глаза. И начала представлять, что домик ее совсем новенький. Бревна круглые, массивные, не прогнившие, а свеженькие, покрытые морилкой, придававшей дому чуть терракотовый оттенок. Ставни на окнах – темно-зеленые, с мелким цветочным рисунком. Над входом в лавку – полосатая маркиза, зелено-золотая. А с другой стороны, там, где вход в сам дом, красивое крылечко со столбиками, обыкновенная деревянная дверь такого же цвета, что и ставни, кресло-качалка в тени, маленький круглый столик.

Сад Лиза представила в буйстве летних красок: зеленый газончик с раскиданными по нему маргаритками, каменные аккуратненькие дорожки, кусты азалий, роз, сирени, жасмина, даже жимолость, и та тут есть; а еще высокое липовое дерево, вишневый куст и пару раскидистых кривых яблонь, ну и обязательно ее любимый крыжовник. Без него сад не сад. А еще Лиза представила ухоженные клумбы ноготков и бархатцев, люпины и цветы вероники, подвесные горшки с вьюнками, усеянные мелкими цветочками, названий которых она вспомнить не могла, зато представляла четко.

— Тебе что, плохо? – мурлыкнула за спиной Лизы Корнелия, вырывая Лизу из фантазий о том, каким она хотела бы видеть свой ведьминский домик.

Лиза покачнулась, открыла глаза и увидела, что не было больше никаких фантазий – воплотились они в реальность.

— Ты чего наделала? – вертела носом Корнелия.

Нос ее подозрительно покраснел, кончик подрагивал.

— Красиво же?

— Красиво-то красиво, только – апчхи! – только это ведь теперь не ведьмино логово – апчхи! Это теперь какое-то – апчхи! апчхи! апчхи! фейское царство.

— Чье царство? – покосилась на чихающую кошку Лиза.

— Фейское. Ну знаешь, дурочки эти, что любят по цветам порхать и смеяться. Апчхи!

— Феи, что ли? Так их же не бывает! – сощурилась недоверчиво Лиза.

— Много чего не бывает, а потом, оказывается, что есть. Апчхи! Вон ты-то тут! Пойдем в дом, а то меня от твоих цветов аллергиня пробрала.

Корнелия нырнула в распахнутую дверь, и Лиза пошла за ней. Она нашла кошку в кухне. Та себе плескала в чашку какой-то отвар, который выудила из глубин карманов.

— Что за варево? – поинтересовалась Лиза.

— Всегда при мне. Бабка Кортни давным-давно наварила. Помогает от всех напастей.

Рыжая опрокинула в себя содержимое чашки.