Книга Котенок, страница 26 – Владарг Дельсат

— Не думай, — просит меня Машенька, и я киваю ей, старательно прогоняя думающиеся мысли. — После завтрака погуляем.

Комнаты, залы, внутренние помещения прослушиваются. Это, кстати, Вика рассказала, она как-то узнала, видимо, поэтому и умерла. Но теперь мы хотя бы знаем, почему надо веселиться внутри и что можно чуть-чуть поплакать в парке. Почти все девчонки после завтрака уходят туда. А наши мальчики остаются, чтобы «играть», ну и предупредить нас, если что.

Я качусь в своей коляске со спокойным выражением лица, вспоминая Вику. Я и не знала её почти… Маленькая, погасшая девочка одного со мной возраста, она была живой, даже улыбалась иногда. Серые её волосы были седыми, это я понимаю только сейчас, а цвет глаз никак не могу вспомнить. И вот теперь её нет. Взрослые звери взяли и убили девочку, непонятно за что. У них, наверное, тысяча причин поступать именно так, но я их никогда не приму.

— Вот тут остановимся, — командует Варя. — Отсюда мы и мальчишек услышим, и нас никто не увидит.

— Хорошая мысль, — говорит кто-то, и в тот же миг все девочки начинают плакать.

Как по команде, миг — и плачут все. Я держусь, потому что мне нельзя, но обнимаю сестрёнку, которой нужно хоть немножко себя отпустить. Мы понимаем — все там будем, и скоро, но просто больно за Вику, с которой нам не дали даже попрощаться. Звери нас окружают, просто звери. Будь они прокляты — все те, кто ставит опыты на детях. Все те, из-за кого поседела десятилетняя девочка. Будь. Они. Прокляты.

Потом девочки приводят себя в порядок с помощью платков и мокрых салфеток, чтобы никто не догадался, что плакали. Взрослым в детдоме почему-то очень не нравится видеть плачущих. И это мне тоже что-то напоминает, только я всё равно не вспомню, что именно. Жалко, что у меня память такая короткая, может быть, в ней нашлась бы информация, как нам выжить?

Маша предлагает полежать, она устала, да и выглядит бледной. Я же ловлю взгляд Виктории Семёновны, брошенный на сестрёнку. Какой-то удовлетворённый взгляд, не злой, но… мне от него становится страшно просто. Даже не могу и описать его, поэтому закрываю Машу собой от этой «бабушки», оказавшейся совсем не доброй. Интересно, а в петушках у неё тоже какие-то неожиданности? Может, поэтому я так быстро тогда успокоилась в поезде?

Мы укладываемся на одну кровать, и тут я чувствую усталость. Она берётся будто ниоткуда, но придавливает меня к кровати, поэтому я обнимаю сестрёнку и, кажется, засыпаю. Просто засыпаю, почти без снов, потому что дорога среди звёзд мне уже привычна. Даже, кажется, дверь, окованная железом, на другом конце пути становится ближе. Наверное, это дверь в лучшую жизнь, где у нас будут родители, где нас станут любить, где существует и «завтра» у каждой из нас. Ведь может же случиться такое чудо? А возможно, мы даже в сказку попадём с Бабой Ягой, Кощеем, Емелей на печи, или… Или нас позовут в волшебную школу?

День проходит за днём, на дворе каникулы, поэтому школа нам не светит, но Маша не унывает, хотя я вижу, что с ней не всё в порядке. Со мной, кстати, тоже, но моё состояние мне привычно, а вот сестрёнкино — не очень. Поэтому мы практически не расстаёмся. Я чувствую, что на нас буквально надвигается какая-то тёмная туча, но гоню свой страх прочь, потому что бояться бессмысленно: всё равно случится так, как должно, и изменить это не в наших силах.