Книга Котенок, страница 29 – Владарг Дельсат

— Ждите! — рычит надзирательница и куда-то уходит.

Машка дрожит в моих руках, а я готова драться, если надо — и до смерти. Я не отдам им Машу, потому что она живая, потому что она всё, что у меня есть, я не знаю мира, в котором нет её. Пусть убивают обеих, проклятые звери! Пусть! Я согласна! Я не буду без неё жить!

Возвращается Марьиванна. На её лице очень злое выражение, кажется, ещё минута, и она кинется, чтобы меня избить, отчего я вся сжимаюсь, поворачиваясь так, чтобы закрыть собой Машеньку, сестрёнку, как-то сильно сегодня ослабевшую. Из-за спины сжавшей кулаки надзирательницы показывается Виктория Семёновна. Она внимательно смотрит на меня — я просто чувствую этот взгляд — и кивает санитарам.

— Грузите обеих, — негромко произносит. — За труп здесь нас сильно не похвалят. Хочет сдохнуть, пусть. С ними я договорюсь.

— На одну каталку, наверное, — произносит санитар, а затем меня вместе с Машей просто перегружают, как мешок с картошкой.

Каталка двигается вперёд, я обнимаю сестрёнку, а она только тихо плачет. Сейчас, наверное, уже можно плакать, ведь нас убивать везут. Ну, я так думаю. Проклятые звери просто везут нас убивать, но я буду с Машей до последнего вздоха, а потом мы вместе пойдём по Звёздной Дороге, где не будет ни надзирательниц, ни опытов, ни боли.

Оказавшись в машине, я не спешу расцепляться с Машей, что никого не волнует. Автомобиль отъезжает от детдома, в окнах которого я вижу Варю и других девчонок, смотрящих нам вслед. Я знаю, они сейчас прощаются с нами обеими, и я мысленно прощаюсь с каждой. Их очередь наступит скоро, девчонки знают это, но сейчас провожают нас в наш последний путь.

Стоит выехать за ворота, как навстречу нам попадается колонна машин, направляющихся явно к детдому. Это полицейские машины с включёнными маячками. Одна, две, три, автобус, скорая помощь, еще одна… Наверное, приехали нас спасать, как меня в прошлой жизни. Жалко только, что поздно. И в прошлый раз они поздно приехали, но это значит, что Варя и девочки будут жить. Значит, мы с Машкой последние жертвы.

— На вашем месте я бы в детдом не возвращалась, — говорю я Виктории Семёновне. — За опыты на детях вас не похвалят.

— Ты знаешь? — удивляется она.

— Мы все знаем, — вздыхаю я в ответ, контролируя сестрёнку. — Трудно было не догадаться.

— Ты не понимаешь! — восклицает Виктория Семёновна. — Это путь к открытию! К победе над раком! Великая цель!

— Полиции это расскажете, — отвечаю я и отворачиваюсь, кинув на прощанье, — убийцы!

Она что-то выкрикивает, потом бьёт меня по лицу, называя неблагодарной и как-то ещё, снова бьёт, и вдруг наступает ночь.

Открываю глаза я, когда дёргается каталка, вцепляясь в Машку, но, по-видимому, обо мне уже предупредили, поэтому ввозят в какое-то здание прямо так. Мне интересно, как именно нас будут убивать, поэтому я спрашиваю об этом незнакомую тётеньку, посмотревшую на меня большими глазами, но ничего не ответившую.

— Этим волосы обстриги, — командует другая тётя. — Всё равно выпадают, нечего засорять пылесос.

— У калеки вроде не выпадают, — отвечает ей кто-то, заставив меня вздрогнуть.

— Всё равно подохнут, — с нотками брезгливости произносит та же самая женщина. Она одета в грязный белый халат, смотрит… Плохо смотрит, в общем.