Книга Котенок, страница 27 – Владарг Дельсат

— Давай поиграем, — предлагает мне Маша, — вот в хоккей, — она протягивает мне свой планшет.

У нас есть планшеты, компьютеры даже, и никто не ограничивает нас во времени, поэтому мы сейчас можем поиграть в хоккей прямо на планшете. Ну, воздушный который. Это съест время, даст радости, и день пройдет. На самом деле, страшно немного мне. Но я же готова, поэтому точно всё будет хорошо. После игры мы выходим на улицу.

— Сестрёнка, садись! — показываю я себе на колени. — Хочу тебя покатать!

— Тебе тяжело же будет, — отнекивается она.

— Ну пожа-а-алуйста! — жалобно прошу я её и уговариваю, конечно.

Она усаживается, откинувшись на меня, а я уезжаю в парк, чтобы поговорить. Мне важно знать, что происходит. Я же замечаю, как вдруг начала уставать Машка, поэтому хочу хоть как-то… ну и что мне делать, если… Мы въезжаем в парк, я двигаюсь к памятному дереву, поглаживая свою задремавшую сестрёнку.

— Ты начала беречь суставы, — замечаю я. — Сильно утомляешься и, кажется, кровь сплёвывала.

— Ещё живот болит, — добавляет она. — Я знала, что ты заметишь, но исправить всё равно ничего нельзя. Мы будем вместе… Я надеюсь.

— Значит… — я боюсь даже предположить, а Машка кивает. — Тогда мы уйдём вместе, я не хочу без тебя.

— Что ты, тебе надо пожить, — улыбается она. — А у меня всё равно последняя стадия, просто ремиссия закончилась. Так бывает.

— Особенно если помогать, — добавляю я.

Мы долго-долго сидим вместе в парке, просто молча сидим, потому что всё понятно. Моя сестрёнка умирает, значит, скоро и для меня всё закончится. Я ведь уже решила — без неё не будет и меня, потому что жить будет просто незачем. Затем мы едем на обед, и вот после него я вижу, что она уже не такая бледная. Значит, эти опыты, которые на нас ставят, чем-то помогают? Это рождает слабенькую надежду где-то внутри, хотя я особо ни на что не надеюсь.

Кажется, моё существование просто бессмысленно, но на самом деле это не так. Каждый день у меня есть подруги, сестрёнка, мы вместе играем, рисуем, ещё что-то делаем, но обязательно вместе. Старшие ребята внимательно смотрят за тем, чтобы никто не оставался в одиночестве. Однако каждый день нас становится меньше. Это замечают сразу, поэтому утренний поход в парк уже превратился в традицию. Только там можно поплакать так, чтобы не было больно. Взрослые могут начать колоть витамины или еще что-нибудь, от чего кричишь просто без остановки, именно поэтому никто и не рискует. Да, мы боимся наших надзирательниц, ещё как боимся…

Я понимаю это, потому что к смерти-то я готова, а вот к такой боли — не знаю. Проверять не хочется, один раз только услышать, по-моему, хватило всем. Поэтому мы совсем не плачем внутри корпуса, а улыбаемся, играем, сказки рассказываем тем, кто помладше. Вот сегодня извещают, что для нас организована экскурсия. Тоже хорошо, правда? Выедем куда-то, посмотрим на что-то…

Подают уже знакомый автобус. Меня сажают впереди, Маша падает рядом. Хоть какое-то развлечение, на самом деле. Она сегодня розовенькая… Получается, помогает то, чем нас втайне пичкают. Раз помогает, хорошо. И не буду я думать ни о чём, потому что много думать вредно.

— Давай поспим, — предлагает мне Маша, обнимая меня.

— Давай, — соглашаюсь.

Меня не волнуют ни красоты вокруг, ни люди, ни внимание чьё-то. Мы вроде едем гулять, а я понимаю, что разглядывать то, чем восторгаются те, кто не стоит одной ногой в могиле, мне совсем не интересно. Наверное, если бы на кладбище отвезли, и то интереснее было бы, но нас в какой-то музей везут. Впрочем, какая разница куда, даже если просто по окружной круги наворачивать, уже что-то.