Книга Шанс для глупой злодейки, страница 51 – Мария Ясная

Деймон подошёл к брату и положил руку ему на плечо.

— Может, — сказал он тихо. — Ты был под воздействием артефакта, Адриан. Ты не виноват.

— Я любил её, — голос Адриана сорвался. — Я думал… я верил…

Он закрыл лицо руками. Весь его мир, выстроенный из доверия и добрых намерений, рухнул в одно мгновение. Арабелла смотрела на него и не чувствовала злорадства. Только глухую, щемящую жалость. Она знала, каково это — когда правда обжигает.

А затем она подняла глаза на зал. На короля, который тяжело опустился в кресло. На судью, который стучал молотком, призывая к порядку. На стражников, уводивших тётю Ирэн и кузин. На придворных, которые перешёптывались и крестились.

— Всё перевернулось, — прошептала она.

Ещё час назад она сидела на скамье подсудимых, и её имя мешали с грязью. Ещё час назад её ждал эшафот. А теперь…

Теперь правда восторжествовала.

Она почувствовала это всем телом — странное, почти болезненное облегчение. Словно с её плеч сняли многопудовую гирю. Справедливость, которую она почти перестала ждать, всё-таки пришла. Не в прошлой жизни. В этой.

Она не знала, что ждёт её впереди. Но сейчас, в эту минуту, она была жива. И она была не одна.

Деймон подошёл к ней, взял за руку — при всех, не скрываясь.

— Вы оправданы, — сказал он. — Идёмте.

Арабелла кивнула, но ноги не слушались. Она сделала шаг, пошатнулась — и Деймон, не думая о приличиях, о том, что на них смотрят сотни глаз, привлёк её к себе. Обнял. Крепко, надёжно, так, что она почувствовала тепло его тела, стук его сердца.

И тогда её прорвало.

Слёзы хлынули потоком — не тихие, не сдерживаемые, а громкие, освобождающие. Она плакала от облегчения, от того, что кошмар закончился, что её не казнят, что кто-то поверил, что он пришёл. Она уткнулась лицом ему в грудь и рыдала, не стесняясь ни короля, ни судьи, ни придворных.

Деймон молча гладил её по спине, не говоря ни слова. Он знал: сейчас не нужны слова. Нужно просто быть рядом.

— Всё позади, — прошептал он наконец, когда её плечи перестали сотрясаться. — Ты свободна.

Арабелла подняла на него заплаканное лицо и сквозь слёзы улыбнулась.

— Спасибо, — прошептала она. — За всё.

Она не знала, что ждёт её впереди. Но сейчас, в эту минуту, она была жива.

Деймон взял её за руку, и они вместе вышли из зала — под аплодисменты одних и растерянные взгляды других.

Карета остановилась у крыльца Рейвенскрофт-хауса в серых сумерках. Арабелла вышла, опираясь на руку стражника, которого приставил к ней Деймон. Ноги её еле дрожали — не от слабости, а от странного чувства нереальности. Ещё утром она была в камере, готовилась к суду, который мог отправить её на эшафот. Теперь она стояла перед собственным домом, и никто не держал её за руки.

— Вы свободны, леди, — сказал стражник, отпуская её локоть.

— Свободна, — повторила она, но эти слова прозвучали не как радость, а как вопрос.

Она вошла в дом. В холле горели свечи, но казалось, что здесь холоднее, чем на улице. Лорд Эдрик не вышел встречать её. Только старый дворецкий, мистер Хейл, поклонился и сказал, что её комната готова, а ужин подадут через час.

— Где отец? — спросила Арабелла.

— В кабинете, госпожа. Он просил не беспокоить.

Арабелла кивнула и поднялась к себе. В комнате было чисто, окно открыто, свежий ветер колыхал шторы. На туалетном столике стояли её флаконы — те самые, среди которых она нашла подброшенный яд. Она подошла, взяла один, понюхала. Лаванда. Мать любила лаванду.