Книга Увидимся в другой жизни, страница 122 – Катриона Силви

Воспоминание, полусон: Тора в той жизни, где помогла вырастить Санти, высвобождается из его детских цепких рук. «Я всегда возвращаюсь», – сказала она тогда. На этот раз обещание не такое твердое.

Санти лежит на диване, Фелисетт мяукает рядом, он медленно угасает. Тора возвращается и снова уходит, но Санти кажется, что она больше бывает дома – сидит с ним, помогает ему дойти до ванной комнаты, кормит чудесной едой, которую достала из пустоты. Он видит, как она приносит добычу из идентичных булочек, яблок, банок консервированного супа, и удивляется ей – настоящий эксперт по выживанию в самых странных условиях. Тора всегда была сильнее его. Даже в той жизни, когда ей было семь лет, а он был ее учителем, полным ложных представлений и сомнений, – наверное, особенно тогда.

Внезапно Санти сердится:

— Зачем ты тратишь на меня время?

Тора, занятая банкой супа, смотрит на него через плечо.

— Потому что на моем месте ты бы не оставил меня умирать одну.

Так и есть, но Санти это не трогает.

— Это несправедливо. – Он пытается сесть. – Так не должно быть.

— Ты совершенно прав, – спокойно откликается Тора.

Он откидывается назад, молча кипя от злости. Она приносит ему суп, он подозрительно его нюхает:

— Что это за суп?

— Чудесный суп. С чего такой вопрос? Он странно пахнет? – Тора забирает чашку. – Может, тебе лучше не есть?

— Почему? Подхвачу какую-нибудь неизлечимую болезнь?

Тора пристально смотрит на него:

— Хватит меня копировать. Тебе не идет.

— Я не специально. – Он отхлебывает из чашки. – Мы уже много чего переняли друг у друга.

Тора хмурится. А потом смеется.

— Что такое? – спрашивает он.

Грустный смех.

— Хотела сказать, что это чушь собачья, но посмотри на меня. Терпеливо кормлю тебя супом, пока ты ругаешься на несправедливость вселенной. – Тора отводит взгляд и вытягивает кулак, чтобы Фелисетт могла потереться. – Я так долго определяла себя как противоположность тебе. Сначала бессознательно, но потом… Потом я испугалась. Того, как много переняла у тебя.

Санти смотрит на нее и вспоминает письмо, которое однажды написал. «Я не понимаю, сколько во мне моего и сколько твоего». Эта мысль его практически успокаивает. Когда он умрет, часть его останется и будет существовать столько, сколько будет жить Тора.

— Не следуй за мной, – говорит он внезапно.

— Что?

— Останься. – Санти берет ее за руку. – Используй время, которое у тебя есть. Не рискуй им просто ради того, чтобы у меня появился шанс вернуться.

— И тогда ты наконец увидишь смысл? Пожертвовать тобой, чтобы я смогла выбраться? – Она качает головой. – Тебе правда стоило стать мучеником. Тебе бы понравилось, если бы тебя бросили на съедение львам. – Она забирает у него чашку. – Спасибо за предложение, но я его отклоняю, если ты, конечно, не возражаешь. Обычно все не очень хорошо заканчивается, когда мы перестаем друг с другом разговаривать.

Санти отстраняется от Торы:

— Не понимаю, о чем ты.

— Имею в виду тот мир, где я решила бросить твою кошку и жену в пустоту, а ты решил заколоть меня, – улыбается Тора. – Да и вдруг я выберусь, но все равно не смогу разбудить тебя? – Она хмурится. – Так что или оба, или никто, договорились?

Санти не согласен, но слишком устал для споров. Он откидывается на диване, закрывает глаза.