Книга Увидимся в другой жизни, страница 126 – Катриона Силви

— Что это? – Он подходит ближе.

— Ты о чем?

— Смотри. Видишь темное пятно на стенке? – Санти указывает на него. – Похоже на подпалину.

Тора поднимает руку, словно может коснуться холодного металла.

— Думаю, после столкновения возник пожар.

— Нам повезло остаться в живых, – судорожно выдыхает Санти.

— Наверное, старый добрый П потушил пожар до того, как тот привел к серьезным повреждениям. – Тора вглядывается в их затененные лица.

— Хорошо, что нам сделали иллюминаторы, – замечает Санти.

— Правда, мы можем увидеть только собственные отражения. – Тора смотрит на видео, которое переключается обратно на крупный план их угасающих тел. – Выхода нет, – заключает она. – Нам остается только смотреть.

— Тогда хватит смотреть. – Санти касается ее спины. – Идем отсюда.

* * *

Тора полагает, что Санти покажет ей особенно трогательный мурал или хотя бы церковь. Но неожиданно они оказываются в его квартире в Бельгийском квартале – в квартире с темно-синим диваном и вязаным пледом. Она могла принадлежать почти любому из известных ей Санти. Пока он готовит чай, Тора разглядывает карту звездного неба на стене и ей хочется, чтобы карта исчезла и появилась стена ее отсека и настоящие звезды снаружи.

Фелисетт мяукает и трется о ее ногу. Тора рассеянно гладит кошку и свободной рукой наводит порядок на непривычно захламленном столе. Здесь лежит книга «Последние дни Сократа» с аккуратными пометками Санти; наброски для мурала в привычном для Санти фантастическом стиле; какие-то бумаги с чертежами, схемами, логическими блок-схемами; наглядные пособия, призванные растолковать Перегрину, что от него требуется.

Санти ставит чай перед Торой.

— Милое место, – замечает она. – Вполне обжитое, можно подумать, ты правда тут жил.

Санти садится.

— Я пробыл здесь семь лет, – напоминает он. – Думала, буду спать в канаве, чтобы доказать свою правоту?

— Думала, что ты вообще спать не будешь. Мне казалось, ты каждую секунду будешь искать выход. – Тора смотрит укоризненно. – И все эти твои разговоры, что ты меня ждал, что теперь, когда я вернулась, мы все выясним… Мне кажется, ты просто сдался.

— Это не так, – возражает Санти.

Тора показывает на Фелисетт:

— У тебя кошка. Универсальный символ, означающий «я никуда не собираюсь».

— Я все еще пытаюсь. – Санти показывает Торе кипу рисунков и планов. – Все это время пытался. Просто думаю, что мы не найдем решения, если будем постоянно смотреть в лицо смерти.

Тора отводит взгляд. Санти мягко похлопывает ее по руке.

— Помнишь жизни, в которых мы были учеными? Ответы не всегда приходили, когда мы старались их найти. Но они появлялись в перерывах, когда мы занимались чем-то еще.

— Но сейчас мы ничем не заняты. – Тора показывает на квартиру, на Фелисетт, на плед, настолько знакомый, что она может связать такой же с закрытыми глазами. – Санти, мы и так все бросили и оставили всех, кто нас любил. Потому что видели себя исследователями, хотели прикоснуться к неизвестному, это заботило нас больше всего. Может, это эгоистично, но такие уж мы. Такие уж наши поступки. Нам от этого не убежать.

— Ты права, – соглашается Санти. – Но можно посмотреть иначе.

Санти роется в бумагах и наконец находит рисунок. Он показывает его Торе. Они сидят с завязанными глазами спина к спине, скованные по рукам и ногам. Но на тени, которую фигуры отбрасывают в ярком свете, они свободны и бегут.